С Гришковцом, как с трамваем

Встреча с Евгением ГРИШКОВЦОМ в Екатеринбурге, куда он привёз свой новый спектакль «Шёпот сердца», началась с долгой, почти театральной паузы. В течение часа журналисты, собравшиеся на пресс-конференцию, «мотылялись» по фойе Тетра драмы. Маэстро уже не просто задерживался, как было анонсировано в начале ожидания, а самым серьёзнейшим образом опаздывал. Организаторы шептали, что Гришковец просил поберечь его силы и уехал из театра отдохнуть перед представлением.

На исходе ожидания организаторы озвучили великолепную мысль:

«С ним же, как с трамваем: ждёшь-ждёшь, а потом приходит самый лучший, с чехословацкими стёклами».

Насчёт стекол — не знаем… Но вот в целом они таки оказались правы, потому что с первых минут встречи некоторые почувствовали себя в салоне общественного транспорта под командованием типичного кондуктора. От удаления из арт-трамвая не мог защитить даже честно купленный билет.

Да, перед Гришковцом была смоделирована крайняя ситуация: например, один из зрителей на его спектакле примется читать книгу. Что делать? «У артиста, который играет спектакль по ЧЕХОВУ или ШЕКСПИРУ, нет возможности запретить зрителю читать книгу, потому что в пьесе это не написано. А я могу. Даже выгоню за неадекватность. Я никому и никогда не позволю плевать себе в лицо». Обозначившееся противостояние журналисты решили расширить дополнительной вводной информацией: «А если бы зритель во время спектакля читал ВАШУ книгу?» Писатель, драматург и артист уважительно усмехнулся и почти ласково добавил: «Всё равно выгоню». Такое оно, сердце артиста. Культурнее надо быть, господа.

Кстати, о культуре. Конечно, о ней спрашивали. К сожалению, без банальных вопросов не обойтись. В данном блоке Гришковец виртуозно сформулировал следующие тезисы. Первое — «культура умереть не может, но сейчас переживает непростые времена». К ней относятся как к чему-то необязательному, без чего вполне можно обойтись. Однако «если два человека при встрече пожимают друг другу руку — это уже культура и цивилизация. К сожалению, прошли времена «застоя», когда культура ощущалась как нечто магистральное для страны, создавались мощные кино и литература. Сейчас министр культуры в интервью три раза говорит слово «договор» с неправильным ударением».

Короче, дожили. Поэтому второе — «культура умрёт вместе с последним человеком на Земле». Остаётся надеяться, что им не окажется министр культуры, иначе случится неловкость. К этому же блоку относилась информация о любимых книгах («много и различные в разное время»), любимых авторах (ТОЛСТОЙ, ЧЕХОВ, БУНИН, ОЛЕША).

Почувствовав почву под ногами, новостники попытались выхватить у Гришковца чуток конкретики, осмелели и спросили: «Можете рассказать про сам спектакль «Шёпот сердца»?

— Разумеется, нет! Конечно, нет! — сказал как отрезал Евгений Валерьевич. — Спектакль надо смотреть. Если что-то можно пересказать вкратце, то даже время на это не стоит тратить.

Журналисты и рады бы попасть в рай, да грехи явно их туда не пускали. Две тысячи билетов на спектакль «Шёпот сердца» были сметены практически одномоментно, и это при том, что было дано одно дополнительное, не запланированное первоначально, представление. Выпросить закулисную съёмку, хотя бы коротенькую — вопрос проблемный, о чём сразу предупредили организаторы. Не более 15 минут, да и то, если автор разрешит.

— Об этом спектакле не было написано ни одной рецензии, — посетовал Гришковец. — Его выход совпал с убийством НЕМЦОВА, и всё информационное пространство было полностью перекрыто этим событием. Прессе было не до культуры. А мой спектакль — одно из мелких событий на фоне огромного политического события. Хотя что об этом переживать? Переживать можно только по поводу смерти самого Немцова.

Наметился явный политический уклон. Гришковца быстро спросили о событиях на Украине. Но поспешили:

— Я вообще ничего не буду об этом говорить. Мечтаю проснуться и не услышать никаких украинских новостей.

Вообще Гришковец в тот день был недоволен многими вопросами. Точнее — большинством. Журналисты пытались и так, и этак смягчить сердце заезжего гостя, но получалось всё время плохо и не туда. Поэтому, запинаясь, ходили по кругу: «Скажите, что вас вдохновило на создание нового спектакля?»

— Ничего. Ничего меня не вдохновило. Вдохновение для юношей и барышень, которые пишут плохие стихи в Интернет. У меня есть замысел, а это другое. Вот вы сразу перестали быть довольны, а ведь задали глупый вопрос… Между тем вам ничего не нужно говорить своим читателям. Если они интересуются спектаклем, то сами как-нибудь его посмотрят — сегодня, завтра, через год. А если не интересуются, то и читать ничего не будут. Так устроен мир…

Думается, что автор «Шёпота» немного лукавит. Выйти к своему зрителю, как и для любого автора, для Гришковца важно. Иначе бы он спал спокойно, а не мучился несколько суток бессонницей, пока собирали деньги на спектакль, декорации. Впервые он обратился за помощью к зрителям. В короткий срок было получено 1 млн. 650 тыс. рублей:

— Я собирал деньги на спектакль, которого ещё не существовало. И люди дали мне сигнал: мы хотим то, что ты делаешь. Это прекрасно. Декорации для спектакля необходимы, иначе он превращается в текст. Хотя сами по себе они бессмысленны, как бессмысленны почки-печень вне человеческого организма. Спектакль такое же единство.

Несмотря ни на что, встреча с Гришковцом завершилась на тёплой ноте — заговорили о семье.

— Нормальный человек не будет давать пресс-конференции, ездить с гастролями по городам, отсутствовать дома, запираться в кабинете и что-то придумывать. Присутствие мамы в зале, даже гипотетическое, всегда является критерием того, что можно делать, писать, говорить… Ей не должно быть за меня стыдно, неудобно, неприятно.