Королевский вопрос
Снова ШЕКСПИР в Коляда-Театре (пр. Ленина,97). Уже четвёртый. Он не похож ни на первого — «Ромео и Джульетта», ни на второго и третьего — «Гамлет» и «Король Лир». В новом спектакле «Ричард III» Николай КОЛЯДА доверяет рефлексию и право задать главный вопрос единственному персонажу. Тому, кто, умывшись кровью, взобрался на престол по трупам. Привычный, типичный путь диктатора во все времена: будь он хоть ефрейтор, не поступивший в Венскую академию художеств, хоть королевского происхождения, хоть пролетарского. Подданные вопросом «Why?» не мучаются, только благоговейно повторяют его за повелителем. Вопрос тонет в их гусином клёкоте, павлиньем крике, карканье, щебете прочих пташек, рыке собак и змеином шипении. Так шумно, так суетно, так страшно им, что не до вопросов. Уцелеть бы, примоститься рядом с королём ползком, на четвереньках, возвыситься около него, насколько он сочтёт тебя себе полезным. Пока.
Королевский двор в спектакле — это птичий двор, это псарня, это серпентарий, гадючник попросту. Массовка машет крыльями и почти утратила членораздельную речь, а претендент на престол говорит с ними на их языке. Им неважно, что говорит. Важно, что умеет покорять и навести новый порядок. И кормушки с кровью для них уже приготовлены…
«Почему? По какой причине? Загадка…» — так переводится «Why?» с языка, на котором писал ШЕКСПИР и на котором говорил герцог ГЛОСТЕР из династии ЙОРКОВ, ставший королём Ричардом III. Человек, сознательно решивший подлостью, злодействами прийти к вершине власти, достигает её в спектакле так просто, буднично, не напрягаясь. Why? Вопрос воистину на миллион долларов, на мешок с золотом, на спасение жизни и души — королевский не по титулу единственного вопрошающего, но по статусу насущности ответа.
Роль главного персонажа премьеры Коляда-Театра «Ричард III» играет Олег ЯГОДИН. Его Ричард поначалу усложняет себе азартную задачу большой прогулки по трупам. Изуродовав ногу кусачками и напильником, он превращается в мнимого хромого, расхаживая в наполовину стянутом сапоге. Надевает на лицо рогатку, её «праща» накрывает нос, делая похожим на собачий. На псарне признают за своего. А птицы боятся собак до потери перьев. Под свой первый монолог будущий король «рисует» на стене верёвкой множество букв «Y». С неё начинается королевская династия Йорков, она же последняя в том вопросе. Да и само её название произносится по-английски точно так же, как «Почему?».
Белая лебедь, леди Анна (Василина МАКОВЦЕВА) трепещет «крылами» над гробами мужа и отца, ропщет на убийцу, «заразу средь мужчин». А будущий король управляется с нею, как дворовая шпана, наглостью и рогаткой. С такой лёгкостью, что сам поражён:
«… Я для неё мужчина хоть куда».
Why? В руках у него послушно извивается живой символ его ядовитой власти — королевская змея (в театре на самом деле живая, но не ядовитая). Яд со стоном наслаждения вкушает Анна, и все обитатели этого «скотного двора» смиренно им угощаются.
Коляда в своём спектакле открывает пространство для наших аллюзий не только буквой Y, похожей очертаниями на летящую птицу, на «галочку», которой отмечают нужное, на ту рогатку, наконец. Всем, что (и кто) предстаёт, кричит, шипит и ходит строем по сцене. Они уже сами, без высочайшего приказа, строятся в шеренги, дефилируют, танцуют и ползают вокруг престола. Ричарду теперь без надобности уродливая маска — задача решена, ведь власть так украшает. С высоты балкона и собственного величия он присматривает за «скотиной», разодетой в скоморошьи меха из «чебурашки», — как в зеркало, в сияющее дно тазика-кормушки. «Ричард не знал…» — обыкновенная иллюзия подданных всех диктаторов. Видел, знал, приказывал, поощрял убийства. И мучился на этой сцене, предчувствуя проклятья, обнажённый, отравленный собственными змеиными играми.
Чёрные скамейки из пыточных «кобыл» превращаются в боевую конницу, в погибель Ричарда. Король небрежно, грубо завёрнут в саван с головой и брошен. Но почему же он был так бесстыдно удачлив? Why? Ответ читается в сценическом тексте всего спектакля — от первого явления до финала. Корона, которую в битве при Босворте сам Ричард готов отдать «за коня», то есть за спасение собственной жизни, досталась ему, потому что он встречал в ответ на своё зло лишь покорность, лишь готовность услужить и служить, безоговорочное повиновение. На постамент посреди сцены уже карабкается тот, кто был всё действие королевской тенью (Алексей РОМАНОВ), а стал победителем, завершившим войну Алой и Белой розы. Какой-то победитель невзрачный, ему и уродовать-то себя не надо. И снова звучит всё тот же монолог:
«Решился стать я подлецом…»
Никто не возмущён, не удивлён. Why not — почему бы и нет…
Видео: Наталья ЖИГАРЕВА.
