Окимоно и «проплывающий мир»
«Лепестки ворожат — /Мельтешит и мерцает храм/Сквозь ветви сакуры».
ЁСА Бусон, классик японской поэзии XVIII века, художник и эссеист, не думал не гадал, конечно, что последняя строка его трёхстишия (хайку) станет названием выставки во втором десятилетии XXI века в России. Во времена Бусона Япония была ещё страной-затворником. Но начиная со второй половины XIX века, в эпоху Мэйдзи (1868—1912 гг.), в эпоху реформ, Страна восходящего солнца вступила на путь модернизации во всех сферах и стала наводить мосты с Западом. Диалог с Европой, с США Япония повела в том числе и на языке искусства. Выставка в екатеринбургском Музее изобразительных искусств (ул. Воеводина, 5) «Сквозь ветви сакуры» и представляет нам «фрагменты» того разговора.
Эта бронзовая ваза высотой по крайней мере в полметра. Она изваяна в форме курильницы, разборная. Верх увенчан фигурой орла, готового схватить добычу, в середине вазу удерживают драконы — символы благопожеланий, в самом низу — рыбы… Небо, земля, вода соединились в причудливом, тонкой отделки экспонате, который произвёл фурор на Всемирной выставке в Вене 1873 года. Ваза стала своеобразным дипломатом в столице Австро-Венгрии, когда Европа открывала для себя в эпоху Мэйдзи загадочную Японию.
Что такое кимоно, всем известно. А очень похожее японское слово — окимоно — нам разъяснил заведующий выставочным отделом Музея изобразительных искусств Сергей ВИНОКУРОВ. Оказывается, это означает «поставленная вещь». И таких чудесных вещей, как мы сегодня говорим — «для интерьера», на новой выставке множество. Интересно, что окимоно для пополнения своих коллекций японские музеи и коллекционеры приобретают теперь на Западе: лучшие их образцы пленили Европу в период окончания самоизоляции Японии и остались в европейских собраниях.
Известный коллекционер Олег МАЛАХОВ, живущий на два города — Санкт-Петербург и Челябинск, впервые представлял в ЕМИИ своё японское собрание гравюр укиё-э, что буквально означает «картины проплывающего мира», ещё в 2008 году. Затем, в 2011-м, екатеринбуржцы познакомились с африканской частью его коллекции — ритуальными масками и скульптурами. И вот снова в том же музее — его Япония. На сей раз декоративно-прикладное искусство и укиё-э времени перемен, когда «проплывающий мир» стал для Японии познаваемым меняющимся миром за пределами страны.
Куратор экспозиции «Сквозь ветви сакуры» Сергей Винокуров провёл для ВЕ первую экскурсию в рабочем режиме. Когда он и сотрудники музея, одетые не в парадно-вернисажные костюмы, а в джинсы и майки, ещё расклеивали этикетки, размещали последние экспонаты. Это всегда обаятельно и увлекательно по-особенному — знакомясь с артефактами, можно подойти близко к витрине, рассмотреть детали, послушать неформальный комментарий, переходя из зала в зал.
Изделия японских мастеров эпохи Мэйдзи, гравюры «проплывающего мира» побывали и в Париже, и в Лондоне, где весь мир восхищался и экзотическими образами закрытой прежде для взоров дальневосточной страны, и удивительным мастерством её художников, резчиков, эмальеров, фарфористов, скульпторов. Мир, знавший и ценивший китайский фарфор, открывал для себя особенности японского «хрупкого золота». Европейские художники, импрессионисты, постимпрессионисты, восхищались творениями коллег из Японии, и мало кто из них не испытал потом в своей живописи японского влияния. Достаточно назвать лишь одного — великого голландца Винсента ВАН ГОГА, довольно упомянуть всего одну его работу «Японская ваза с розами и анемонами», чтобы почувствовать и то восхищение, и то влияние.
Клуазоне — французское слово, обозначающее технику перегородчатой эмали. Не зная, что в Европе это называется «клуазоне», японские эмальеры называли эту технику сиппо (семь буддийских сокровищ) и во времена сёгуната украшали в такой манере самурайские мечи. А когда самураям было запрещено носить оружие, художники переключились на другие предметы, тем более что в эпоху Мэйдзи у них уже появилась возможность познакомиться с тем, как работают в этой технике во Франции, к примеру. Витрины выставки заполнены изумительными предметами «клуазоне»: шкатулками, цветущими вазами. Пустые сосуды разных форм расцвели в декоре хризантемами, ирисами, лотосами…
Изысканным обрамлением представленных произведений декоративно-прикладного искусства стали здесь произведения известных японских гравёров — АНДО Хиросигэ, УТАГАВА Ёситора, ТОЁХАРА Кунитика, УТАГАВА Кунисада и других мастеров укиё-э, работавших в жанрах фукэй-га (пейзаж) и бидзин-га (изображение красавиц).
А как менялось искусство Японии, оставаясь японским-японским, можно тоже проследить на выставке. Если рассматривать её, как писала за десять веков до эпохи Мэйдзи японская поэтесса ОНО Комати, «взглядом долгим, как дождь». Например, если сравнить укиё-э Утагавы Кунисады в финале эпохи Эдо на сюжет знаменитой «Повести о Гэндзи» с гравюрами более поздними. Бросается в глаза, что краски художников эпохи Мэйдзи куда более яркие, чем у их предшественников. Это краски из Франции.
