«Китайское детство» художника Бородина
Детство у каждого своё. Кто-то его проводит у моря, на золотом песочке, под крики чаек, а другие — на лыжах или санках на склонах уральских гор. Кто-то вкушает плоды цивилизации в мегаполисах, другие нежатся в деревне на парном молоке и «своей» малине. И тем не менее что-то общее, «детское» всегда имеется. Особенно у тех, кто принадлежит к одному поколению. Вот это «что-то» и пытался выразить в своих работах екатеринбургский художник Кирилл БОРОДИН. Его персональная выставка «Книга перемен. Китайское детство» открылась 11 сентября в Центре международной торговли (Панорама-отель, ул. Куйбышева, 44д) в рамках параллельной программы III Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Кирилл Бородин «кормил голубей» с одной из своих картин и рассказывал ВЕ на фоне выставки:
— Я от детства вообще-то ещё не так далеко ушёл, чтобы ностальгировать. Но всё же уже достаточно отдалился, чтобы делать по поводу этого самого детства живописные выводы и умозаключения. Мир детства — это ведь не только покупные игрушки. Это ещё и трава, и заросли лопухов, и деревья, по которым можно лазать, и дворовые собаки, которых сначала боишься, а потом с ними дружишь. Тема детства бесконечна. И когда мы с куратором выставки Мариной ДАШЕВСКОЙ задумывали «Книгу перемен. Китайское детство», нам хотелось создать пространство, в котором любой зритель мог бы хотя бы на несколько минут почувствовать себя счастливым и беззаботным.
У каждого поколения имеются какие-то свои детские знаковые вещи. К примеру, плюшевые мишки, трогательные, облезлые, потому что переходили от старших детей к младшим. Или резиновые двуцветные красно-синие мячи с тремя белыми полосками. Именно такой мячик, кстати, и уронила в речку пресловутая Таня в стихотворении Агнии БАРТО, и поплакать по этому поводу в те времена действительно стоило, потому что мячики такие были настоящей роскошью. А вот в середине 1990-х в Россию хлынул поток дешёвых невиданных китайских игрушек, и сдержать этот девятый вал искушений в детстве мало что могло. Рассказывает Кирилл Бородин, который сам прожил своё детство в это время:
— Мы просто утонули тогда в этих бесконечных Барби с Кенами, в трансформерах, черепашках-ниндзя, синтетических тиграх и пластмассовых роботах. Детские вдруг наполнил и переполнил этот игрушечный народец, ряды которого росли с просто пугающей быстротой. Всем всего казалось мало. Игрушки уже не только приносили радость, но и становились своеобразным способом поднять престиж среди сверстников или, напротив, безнадежно его угробить. Нас окружали жуткие, монстрообразные динозавры, агрессивные, хищные и злые. Все будто забыли, что можно просто играть в кораблики, делать свистульки из стручков акации, сколачивать скворечники, кормить птиц. И вот только сейчас постепенно мы начинаем возвращаться на круги своя, словно открывается новая страница древнего трактата (китайского, кстати) — Книги перемен. В моду начала входить русская традиционная игрушка в авторском исполнении, а на китайские игрушки 90-х смотрим уже другими глазами, почти с ностальгией. Ведь это же наше детство...
На выставке Кирилла Бородина «Книга перемен. Китайское детство» сначала слегка теряешься. И дело тут не только в экспозиции, но и в помещении, где она проходит. Стеклянный прозрачный пол, сквозь который видно холл, расположенный на 11 этажей ниже, нереальный мерцающий свет, теряющийся где-то вверху потолок — всё это добавляет выставке переменчивых чудес, как в детстве. А когда на тебя из-за поворота вдруг «напрыгивает» усатый игрушечный тигр (с картины, разумеется) или идёт в наступление героическая черепашка-ниндзя, то и вовсе убеждаешься, что попал в особое пространство, где возможны любые встречи.
Кирилл Бородин и куратор выставки Марина Дашевская постарались создать особую игровую атмосферу. Здесь можно и повеселиться, и поразмышлять, и насладиться виртуозностью живописи, и вновь почувствовать себя ребёнком. Под его взглядом и кистью Кирилла Бородина всё — ярче, крупнее, стереоскопичнее. Если уж он разглядывает куколку бабочки, то видит её огромной, монументальной, больше реальной в тысячи раз. Так видишь мир, когда тебе лет пять, и трава к тебе ещё ближе, и какого-нибудь жука ты можешь пристально изучать часами, а за муравейником наблюдать целый день, и не будет скучно. Вот прыгают на полотне Бородина зелёные глянцевые лягушки. Уставились на тебя пучеглазо, и вспоминаешь момент, когда ты сам впервые увидел лягушек, услышал их кваканье, поразился неожиданным прыжкам. А потом поворачиваешь за угол и натыкаешься на весёлых желтых уточек, с которыми когда-то плескался в ванне. Рядом уже ждет гора оранжевых и синих машинок с мигалками, которые можно было туда-сюда гонять по ковру…
Зрители всех возрастов с удовольствием погружаются в атмосферу выставки. Этому способствует жизнерадостный характер дарования Кирилла Бородина. Он смотрит на мир весело и оптимистично, видит его яркие краски и знает, что даже если сегодня пасмурно, завтра обязательно выглянет солнце и самый заброшенный пустырь может предстать в ином свете — солнечном. То же самое, кстати, утверждает древняя Книга перемен. «Почитаем» же её вместе с художником.
