Завод в «белье» и ажурном металле
Специальный проект III Уральской индустриальной биеннале современного искусства, который представила нам её комиссар Алиса ПРУДНИКОВА на экскурсии 21 сентября, «даёт слово» сегодняшним заводам в тотальной инсталляции Кати БОЧАВАР. Это своего рода авторский театр, где персонажи — арт-объекты, найденные прямо на производстве, сцена — четыре зала Уральского филиала Государственного центра современного искусства (УралГЦСИ, ул. Добролюбова, 19а). А «тотальный образ» завода как искусства рождается из деталей производственной среды, увиденных в другом ракурсе, экспонируемых непривычно.
В этом белом зале вырос белый фарфоровый город со своими «высотками», особнячками, целым космодромом отдыхающих до поры летающих тарелок… Таким предстаёт в проекте «Заводы. Прямая речь» Сысертский фарфоровый завод. «Бельё» — это не расписанный, не украшенный декором фарфор. Он стал материалом фарфоровой экспозиции, где очевидно, как необыкновенно рядом друг с другом и по отдельности «говорят» эти гипсовые формы и для отливки, и эти фрагменты изделий. Всё настоящее, всё было задействовано в производстве и снова будет. Вернётся на завод после 10 ноября, когда биеннале завершится, — выйдет на работу.
Ровно две недели назад Алиса Прудникова открывала III Уральскую индустриальную биеннале современного искусства как её комиссар. В дни вернисажной недели биеннале приняла более 2 тысяч посетителей. Мобилизация, интервенция, комиссар — эти «революционные» термины приняты в мировом биеннальном движении. Единственная в этом движении индустриальная биеннале в Екатеринбурге «вписана» в ряды уже 5 лет (с 2010 года) и, естественно, восприняла и употребляет эту терминологию. Так, главный проект, работающий во всём пространстве неработающей гостиницы «Исеть», одного из зданий конструктивистского комплекса с вызывающим драматические ассоциации названием «Городок чекистов» (пр. Ленина, 69/1), в свою очередь называется «Всеобщая мобилизация». Он погружает нас в современное художественное осмысление эпохи индустриализации страны. На 7-м и 8-м гостиничных этажах представлены результаты работы художников из 6 стран в индустриальных арт-резиденциях. Они перевели на язык современного искусства атмосферу и образы 9 заводов Свердловской и Челябинской (Касли, Сатка) областей.
Проект Кати БОЧАВАР, московского художника и дизайнера, посвящён четырём сегодняшним уральским заводам и выделен в особую структуру — специальный проект, тотальную инсталляцию. Всё здесь тотально работает на эту заводскую тему. Мы ею буквально окружены, внедрены в неё, «вживлены». Образ Сысертского фарфорового завода из зала в «белье» (некрашеном фарфоре) перемещается в другое белое пространство. Как объяснила нам на кураторской экскурсии директор УралГЦСИ, комиссар биеннале Алиса Прудникова, под тотальную инсталляцию меняли интерьеры, освещение, обращали в нужный цвет и стены, и пол, и даже окна.
За «туманными» окнами очередного белого зала света белого не видно, но видно со всех сторон, что здесь единовластно царит пирамида, похожая на усыпальницы египетских фараонов в Гизе, только усечённая. В ней никаких мумий нет, и она из фанеры, её вершиной стало сооружение из керамических опор и полок. В производстве, на заводе, это всего лишь часть огромных стеллажей, где сушатся готовые изделия из фарфора. Здесь она — образное воплощение «царственного» будущего итога, который увенчает заводской процесс.
В темноте зала мерцают в подсветке удивительные ажурные стены-ширмы. Причудлива и изящна их геометрия, волшебна их «оптика». Можно менять точку обзора, смотреть на одну стенку через другую, через повторяющиеся зигзаги одной, зазубрины другой на ряды окружностей третьей… На Ирбитском мотоциклетном заводе из этих «стенок» вычленяют деталь за деталью для сборки мотоцикла «Урал». Здесь, кстати, производят сегодня единственные в мире мотоциклы с коляской. В статике узоров форма будущей быстроходной машины не прослеживается, но возникает оптическая иллюзия, заводом не запрограммированная, позволяющая понять, как предмет неискусства может быть воспринят иначе.
Узкий чёрный зал заполнен железными перекрестьями, стальными путами, напоминающими… Кому что напоминающими. Кто-то увидит в этом аналог противотанковых ежей, кому-то вспомнится обугленный лес с завалившимися к земле деревьями после пожара, а иной воспримет как абстрактную композицию, строгую, странную, тревожащую. Здесь Катя Бочавар использовала продукцию Первоуральского новотрубного завода, и «трубная» композиция создавалась импровизационно, вручную.
В четвёртом зале — инсталляция из ровно сложенных в параллелепипеды кирпичей и железных, изъеденных коррозией плит. Разглядывая это, стоя, как и положено, на полу, как будто перемещаешься в цех — с выставочного пола на заводской пол. А можно забраться вверх по стремянке, и тогда пол станет экспозиционной стеной. Ржавые, затейливо окрашенные временем, перепадами температур, какими-то нечаянно разлитыми веществами плиты превращаются в картины. А светлые, кремовые кирпичи контрастируют трёхмерностью, цветом, фактурой с плоскими фантастическими пейзажами. Эти чудеса Катя Бочавар нашла на Артинском заводе сельскохозяйственного оборудования, показала нам это и кое-что ещё. Открыть дверцу, за ней узкий тоннель, а в конце — свет. Свет маленького экрана, где живёт фрагмент реальной жизни завода, где рабочие делают косы. Такую косу сегодня, оказывается, можно увидеть не только на картине ВЕНЕЦИАНОВА, но и на современном лугу. Косят, вдыхают запах свежескошенной травы…
Белое и тёмное, грубое и тонкое, хрупкое и прочное, обыденное и царственное — всё это, молчаливое, безъязыкое, «зазвучало» в прямой речи заводов, переведённой на язык современного искусства.
