Пикассо попал в трансформацию. Шемякин тоже
Великий художник ХХ века Пабло ПИКАССО, создавший множество живописных, графических и скульптурных работ в самых разных стилях и направлениях, освоил к тому же тему трансформации произведений искусства других художников из других времён, не смущаясь огромностью имён ВЕЛАСКЕСА, РЕМБРАНДТА, ГОЙИ, импрессионистов… Не он первый, но и не последний. Наш знаменитый современник, бывший соотечественник, ныне живущий во Франции, Михаил ШЕМЯКИН без малого 10 лет трансформировал произведения самого Пикассо. Впервые его трансформации были выставлены в Сохо в Лондоне в 1983 году и тут же раскуплены любителями искусства и коллекционерами.
Шемякин продолжил работать над этим циклом и создал 60 работ. В предпоследний день екатеринбургского Евразийского фестиваля современного искусства в Ельцин Центре (ул. Бориса Ельцина, 3) — 6 июля — открылась выставка «Трансформации Пикассо», которая будет с нами весь июль. 5 июля состоялся торжественный вернисаж, а нам повезло: за несколько часов до открытия экскурсию по экспозиции провела для нас директор петербургского Культурного центра «Фонд Михаила Шемякина» Елена ЧЕКАЛИНА. 42 трансформации разместились на стенах Арт-галереи Ельцин Центра — столь полно этот цикл ни разу не был представлен в России, даже питерцы такой выставки ещё не видели.
Если Пикассо, трансформируя произведения великих предшественников, «бросал вызов прошлому», то Шемякин, по моим впечатлениям от выставки, скорее, бросает вызов самому себе. Он докапывается до истоков творений Пикассо, разъяв их и собрав вновь. Так сам Пикассо, основатель кубизма, «расчленял» мир и его «персонажей» на геометрические фигуры и строил из них новое мироздание. В первые минуты на выставке Михаила Шемякина «Трансформации Пикассо» пытаешься опознать-угадать, какая же работа послужила объектом перемен — цветовых, ритмических, пластических. Первой узнаваема, конечно, трансформация трансформации — «Инфанту Маргариту» Веласкеса Пабло Пикассо в своё время сам зримо переосмыслил и «переформатировал». А Шемякин поместил её на чёрный фон, который, в отличие от белого, поглощающего все другие цвета, просто «выталкивает» их к зрителю. Секрет его «чёрного» нам объяснила Елена Чекалина, директор петербургского Фонда Михаила Шемякина, и повела от инфанты, мужчины с мороженым и Арлекина в «галерею» трансформированных женских образов Пикассо:
— Великий полистилист Пикассо был полигамен. Его меняющееся отношение к любимой женщине отражено в портретах русской балерины Ольги ХОХЛОВОЙ, Мари-Терезы ВАЛЬТЕР, Доры МААР, Жаклин РОК… По мере исчерпанности любви женские образы трансформируются от красоты к её разрушению, к её противоположности. Михаил Шемякин в своих трансформациях следовал по этому пути, исследовал жестокость этой метаморфозы. Соединил, например, в одной работе две картины Пикассо: сам женский портрет и кошку, поймавшую и терзающую птицу.
В этой «галерее» есть и знакомая многим зрителям девушка с чёлкой, с волосами, забранными в «конский хвост». Сильветт ДАВИД — «мечтательная муза» Пикассо на синем истинно шемякинском фоне. Образы-«трансформеры» предстают в окружении его медитативных штрихов, расходящимися лучами, пучками, разбросанными по фону и деталям работы. Шемякин использовал в создании серии технику жикле — художественную цифровую печать, воспроизводящую оригинал, который он и трансформировал собственными авторскими приёмами. Выявлял новые смыслы «за гранью известного». Елена Чекалина сказала, что в его случае эту технику просто невозможно назвать «тиражной», хотя процесс и завершается созданием оттисков, не более пяти. А тот синий цвет — невероятный, лично шемякинский, разной плотности и едва уловимых оттенков, внедрённый им в произведения Пикассо, как раз было труднее всего воспроизвести в оттисках.
— Шемякин — перфекционист, и добиваясь точности этого цвета, он консультировался со специалистами Лувра, Эрмитажа. А вот нам так и не удалось повторить его синий в выставочных каталогах — не поддаётся тиражированию. Но зато его можно видеть во всей глубине на этой выставке.
Здесь не только Пикассо попал в трансформацию. Шемякин, словно не замечая разделяющих их перегородок времени, включается в процесс как автор нового произведения и тоже меняется. При этом остаётся собой, соразмерным гению, с которым вступил в зримый диалог. Узнаваемый даже в трансформированных им образах великого художника, он как будто перевоплощается в него, погружаясь в создаваемое. Серьёзная метафизическая игра Шемякина соответствует хирургической точности пастернаковских строк: «Перегородок тонкоребрость/Пройду насквозь, пройду, как свет,/Пройду, как образ входит в образ/И как предмет сечёт предмет».
Михаил Михайлович Шемякин часто посещает историческую родину, в особенности Санкт-Петербург, где и основал свой фонд в поддержку российским коллегам. Екатеринбуржцы надеялись, что мэтр сможет приехать на вернисаж в рамках Евразийского фестиваля современного искусства. Не смог. Елена Чекалина объяснила нам, что он счёл невозможным прервать учебный процесс, студенты его курса из петербургской Художественно-промышленной академии им. Штиглица сейчас находятся в его французском замке у города Шатору на занятиях:
«Он не просто «ставит руку» своим ученикам, он включает в каждом индивидуальный ритм творчества».
Кстати, и все работы серии «Трансформации Пикассо» были лично отобраны Шемякиным в том самом замке — специально для выставки в Екатеринбурге.
