Цвет скульптуры
Скульптура — трёхмерная пластика, где так важны пропорции, гармония объёмов, черт, позы, статика или эффект движения. Но цвет?.. Ведь, в конце концов, не живопись, не акварель. Это представление о «нецветности» скульптуры рушится в одночасье на выставке Людмилы КРУЖАЛОВОЙ в Музее архитектуры и дизайна Уральского архитектурного-художественного университета (ул. Горького, 4а). Такая палитра характеров, столько индивидуальных оттенков в изваянных образах… И цвет как цвет тоже очевиден и работает.
Здесь не представлены монументальные работы, которых за годы творчества скульптор создала немало. Так, в архитектурную среду Праги, одной из самых красивых столиц мира, с 1988 года «вписана» её скульптура «Смотрящая в небо». А на выставке на фоне кирпичной кладки исторического музейного здания выросла галерея портретных скульптур.
Один из самых знаменитых портретов «в рост» из собрания екатеринбургского Музея изобразительных искусств — Анна АХМАТОВА. Невесомость молодой лёгкой фигуры, тонкость пальцев, изящный и резкий поворот головы, чёлка, нос с горбинкой. Всё, казалось бы, узнаваемо. И… ново. Поэт Ахматова (не выносила определения «поэтесса») в этой скульптуре невероятно хрупка и упрямо тверда, будто уже знает, что выпадет на её долю. И она, как та пражская «Смотрящая в небо», тоже смотрит в высоту — словно считывает с небес свои горькие и нежные строки.
Скульпторов-женщин всегда было мало. Имена из относительно недавней истории, которые вспоминаются сразу, можно пересчитать по пальцам: француженка Камилла КЛОДЕЛЬ, немка Кете КОЛЬВИЦ, русские Анна ГОЛУБКИНА и Вера МУХИНА… Сейчас многие художницы работают в керамике — в так называемой «малой пластике». Но тех ваятельниц, кто создаёт монументальные или крупные жанровые произведения, по-прежнему немного и в мире, и в России. Людмила Кружалова — из немногих.
Понятно, что труд скульптора тяжёл физически. Но об этой его стороне не думаешь, когда перед тобой результаты портретного творчества Кружаловой. Не потому, что эти портреты бестелесны — полнофигурных изваяний здесь немного. Причина иная: эти лица обладают личностным притяжением. И харизма скульптур не исчерпывается магией имён: ДАНТЕ, ШЕКСПИР, ТАТИЩЕВ, БАХ, ДОСТОЕВСКИЙ… Скульптор выбрала их своими «моделями» не из чужих пристрастий, не из-за мировой славы, а из своего внутреннего мира, где они живут с первой прочитанной книги, с первой услышанной фуги, с первых биографических строк судьбы.
Мы разглядываем великих со всех сторон, можем даже дотронуться почтительно до лба, губ, бороды, парика — скульптурному портрету из прочного материала убытка не будет. Так заманчиво ощутить тактильно фактуру их черт, текстуру их лиц, как ощущала их создательница. Скульптор Кружалова вступила со своими героями в диалог — через «рукопожатие» с материалом, из которого под её руками рождался тот образ, который принадлежит в её представлении, в её видении, в её сознании этим людям. А затем в диалог взглядов — они на нас, мы на них — вступают зрители. Наш зримый разговор происходит и с музыкантом, который слушает и заново сочиняет «музыку Бога», и с флорентийским трагическим гением, написавшим комедию — божественную, и с самым загадочным драматургом всех времён, и с отечественным классиком, во многих знаниях и таланте которого столько печали… И с основателем Екатеринбурга, у которого «на чертёжный подрамок надеты» не таёжные топи, как в «петровских» стихах ПАСТЕРНАКА, а Уральские горы. В портретах современников — мужчин и женщин — ощутима античная традиция.
Патина, покрывшая бронзовые портреты, дорисовывает их бирюзовыми, иссиня-зелёными тенями. Полихромность скульптур здесь, что называется, налицо и на лицах. В торце зала, под арочными сводами, ритмизирующими экспозиционное пространство, взгляду открывается «мастерская». На полках инструменты скульптора и небольшие скульптуры — из терракоты, из шамота. Они добавляют в скульптурную галерею выразительные образы и цвет в её «палитру» — осенний, рыжий, «лисий» и розоватый, дымчатый, с переливами, как будто припудренный пыльцой с бабочкиных крыльев. А в центре сияет чистотой, белизной «Машенька». Девочка-подросток в первом проблеске будущей женственности сидит с букетом, позирует маме-скульптору и нащупывает пальцами босых ног незримый порожек между детством и юностью, который торопится переступить. Девочка давно выросла, скульптура давно переведена в мрамор, а то незабываемое мгновение остановлено скульптором.
В этой «галерее» могло быть гораздо больше портретов — и современников, и личностей исторических. Но их всего лишь три с лишним десятка. Для своей юбилейной выставки скульптор Людмила Кружалова выбирала работы придирчиво, строго. И в результате представила самый цвет своего портретного ваяния. Цвет — слово не с одним-единственным смыслом, оно означает ещё и лучшее.
