Жизнь как мастерская чуда
Говорят, когда красноярцев просят назвать известных художников, сибиряки сразу же «выдают» две фамилии: Суриков и Поздеев. Их земляка, создателя «Боярыни Морозовой», «Утра стрелецкой казни» и «Перехода Суворова через Альпы» Василия СУРИКОВА знает вся Россия. Второму легендарному художнику Андрею ПОЗДЕЕВУ в Красноярске установлен памятник. За пределами Сибири он, член Союза художников СССР, награждённый серебряной медалью Академии художеств, широко известен собратьям по искусству. Зрители страны знают его в меньшей степени, хотя его работы выставлялись и в Третьяковской галерее, и в Русском музее. Теперь екатеринбуржцы будут его знать лучше. В Музее изобразительных искусств (ул. Вайнера, 11) 25 января открылась выставка «Чудо».
Её привезла из Красноярска Валерия ГУРЬЯНОВА, основатель и арт-директор фонда Андрея Поздеева. Ещё школьницей, ученицей жены художника — преподавателя литературы Валентины ПОЗДЕЕВОЙ, Валерия стала другом этой семьи, вошла в мастерскую художника, в его мир. Была и помощницей, и натурщицей. Кстати, она позировала для картины, представленной на нашей выставке, которая так и называется — «Чудо».
— Это любимое выражение Андрея Геннадьевича: «Ну посмотри, какое чудо!», — рассказывает Валерия. — Он так воспринимал искусство и жизнь, хотя его собственная биография полна событий совсем не чудесных…
Художник Андрей Поздеев (1926—1998) за свою жизнь написал, наверное, больше тысячи живописных произведений, акварелей, сделал множество литографий, офортов. Он и умер в мастерской, где перевоплощал чудо жизни в чудо искусства. Попробовал себя, кажется, во всех изобразительных жанрах, манерах и техниках. Его сравнивают с Анри МАТИССОМ, Хуаном МИРО, Василием КАНДИНСКИМ. Но все сравнения «хромают», потому что его творчество — это ЕГО творчество, и в любой манере Поздеев всегда Поздеев. Никто другой.
Удивительно, но все его картины, графические листы, представленные на екатеринбургской выставке, несмотря на очень разные, порой глубоко печальные философские смыслы, вызывают ощущение избыточной, почти нестерпимой прекрасности жизни. Отчаянно лохматые, «вылепленные» кистью пионы и абстрактные композиции, где мрак темноты словно зацелован яркими губами, пробующими на вкус и тьму, и свет. Ещё цветы и цветы, пейзажи и пейзажи, питерские и сибирские — разноликие, разноцветные, непредсказуемые, как и положено чуду. Картина «Чудо», одноимённая с выставкой, являет художника, восторженно приветствующего двух обнажённых натурщиц. Прямо на руке одной из них вырастает густо-синий яркий столб, похожий на краску, щедро выдавливаемую из тюбика. Только краска течёт вниз, а это чудо устремилось в небеса, к своему синему цвету.
Портретная галерея столь же разнообразна. Академик ЧЕРЕПНИН в костюме с галстуком и с пылающими от смущения ушами смотрит с «парадного» портрета, и вот он совсем другой — домашний, на «просто портрете». Поздеев смотрел с любовью и улыбкой на свои модели, но не польстил ни одной — ни другу-академику, ни чиновнику (милейшему, рассказывают, человеку) с которого написал картину «Чиновники» — трое чёрно-белых одинаковых и одинаково напряжённых безликих персонажей синхронно исполняют «мужской канкан», а кулаки при этом крепко и угрожающе сжаты. А это — автопортрет: в шапочке, куртке и ватных, что ли, штанах. Облачение похоже на зэковское. Это часть биографии. Когда началась война, 15-летний Андрюша Поздеев работал на заводе и однажды самовольно отлучился на этюды. Был арестован как «дезертир трудового фронта». Но и в неволе рисовал, начальнику очень хотелось иметь «портрет жены маслом». Когда освободился, ему исполнилось восемнадцать, и он пошёл добровольцем, воевал на Дальневосточном фронте.
Он рисовал с 9 лет и рисовал всю жизнь. Первая персональная выставка состоялась в 1964 году. И, как рассказала «ВЕ» на вернисаже «полпред художника» Валерия ГОРЮНОВА, вызвала шквал критики, да такой, что на открытом партсобрании собрались, было, Поздеева из Союза художников исключать. Из партии выгнать было невозможно, потому как «не состоял».
— Спас его плотник Иван Иванович, старейший коммунист организации. Встал и сказал: «Кого исключать?!! Андрюшу? Не позволю!» Так сказал, что собравшиеся испугались за свои партбилеты: старик мог устроить неприятности. Потом Андрея Геннадьевича стали называть и «классиком», и «легендой», работы его путешествовали по стране и миру. Сам художник никуда не ездил, потому что после туберкулёза, полученного на фронте, и, к счастью, излеченного, не мог далеко отлучаться от дома. Ему и здесь хватало чуда…
«Познай самого себя — вот что в этом деле надо помнить. Единственное, что здесь нужно. И вся причина в самом себе. И радость ведь в том, что человек способен развиваться до самого последнего дня. Вот чудо-то какое!..» — это слова художника.
Когда он умер, в мастерской осталось более 600 работ. Вдова Валентина Михайловна ПОЗДЕЕВА решила их не продавать, а друг семьи — Валерия Горюнова, архитектор-строитель по образованию, взяла на себя обязанности организатора фонда художника. Помогло Красноярское отделение Союза художников — огромная (120 кв. м) мастерская Поздеева так и осталась его мастерской, где творилось чудо. Сейчас её содержит фонд, здесь хранится творческое наследие Андрея Поздеева. Одновременно с екатеринбургской выставкой фонд в Красноярске проводит экспозицию работ Поздеева под названием, схожим с нашим «Чудом», — «Прекрасное Далёко», а чуть позже предстоит большая выставка в Москве, в Центральном Доме художника.
