Костюмированные холсты: S. Nikas
В Музее изобразительных искусств (ул. Вайнера, 11) открылась персональная выставка Никаса САФРОНОВА. Она масштабная — картинами увешан самый большой выставочный зал исторического здания музея. Она будет долгой, до 22 апреля. Это уже вторая экспозиция «самого загадочного», «самого продаваемого» и пр. «самого» живописца современности за последнее десятилетие в Екатеринбурге. Скоро, 12 марта, художник обещал сам прибыть на выставку, а пока он представлен здесь «костюмированным» автопортретом в духе Ханса ХОЛЬБЕЙНА (младшего). Видимо, обнаружил в себе сходство с великим портретистом немецкого Возрождения. Все показываемые нынче работы — не то, чтобы прямо с подрамника, но относительно недавние, созданные с 2006 по 2011 год.
Новая портретная серия, в которую входит и это изображение Николь КИДМАН в романтическом томлении, в костюме знатной дамы начала позапрошлого столетия, называется «Река времени». Никас Сафронов вольно перемещает современников — сплошь медийные лица — из века в век, переодевая их в одежды разных веков. Чаще всего это роскошные костюмы аристократов, иногда — незатейливые платья простолюдинов. Лица же на костюмированных холстах остаются узнаваемыми, точно такими же, как на фотографиях в журнальном «глянце».
Серия портретов «Река времени» могла бы дать название всей экспозиции. Время неукротимо, самодостаточно, неостановимо и независимо от любых человеческих прихотей. Время лечит и время проходит. Оно индифферентно к любым экспериментам — на экране ли, на сцене, на холсте. Никас САФРОНОВ демонстрирует на своей новой выставке в Музее изобразительных искусств своеобразную игру со временем — живописный карнавал. Костюмированное «дефиле» персонажей, знаковых достопримечательностей городов мира, классических аллегорий, мифологических сюжетов.
Это не плавное перетекание песка в часах, а приём наложения эпохи на эпоху, стиля одного знаменитого художника на стилизацию другого, «переодевание» героев и символов. Он надевает на лица маски, клетки, замещает лицо вечерним солнцем, закрывает черты, как маской, распластанным белым голубем. Но вот загадка: глядя на воспроизведённые с фотографической точностью лица голливудских звёзд, российских знаменитостей, чувствуешь, что время на холсте то же, что и на календаре. Что никто никуда не переместился, ни в кого не преобразился, а просто — город ли, человек ли — переоделся. Река времени течёт себе рядом.
Портреты Моники БЕЛУЧЧИ, Джорджа КЛУНИ, Пирса БРОСНАНА, Леонардо ДИ КАПРИО, Одри ХЁПБЕРН, Стивена СИГАЛА, Джоди ФОСТЕР привлекают не новой глубиной, открывающейся зрителю с помощью живописца, а высокой степенью узнаваемости персон, надевших не по роли костюмы иных времён. Пожалуй, исключение — портрет Кирилла ЛАВРОВА. Выразительность и красота других лиц на портретах — «частная собственность» звёзд, не заслуга художника, а заслуга природы и тех, кого она так щедро одарила.
У Никаса Сафронова столько же поклонников, сколько и непоклонников. Думаю, и тем и другим небезынтересно взглянуть, чем занимался любимый-нелюбимый художник в течение последних пяти лет ХХI века. Трудолюбия автору не занимать, мастеровитость, что называется, налицо. Он создал множество фантастических пейзажей Лондона, Венеции, Парижа, Москвы, дополнив реальность ангелами, купидонами, призраками. Вот Храм всех богов — Пантеон с его знаменитым куполом — воспроизведён Никасом Сафроновым посреди непрезентабельной улочки. У подножия сидит невозмутимый сфинкс, сражаются драконы, в фонтане купается единорог. Это его новый взгляд на Золотое сечение. Тут же пейзаж российской заснеженной деревни, не украшенный, вопреки привычке, никакими видениями. Его кистью написан вполне традиционный портрет Рауля КАСТРО. А Фидель КАСТРО, как личность более легендарная, смонтирован на портрете с «документальным» изображением времён победы Кубинской революции. В живописных фантазиях художник порой стилизует известные произведения Сальвадора ДАЛИ и Питера БРЕЙГЕЛЯ. Смешивая стили, он всё же остаётся равноудалённым и от сюрреализма, и от старых мастеров.
Подпись внизу каждого холста: «S. Nikas». Надеюсь, что автор имел в виду не «Saint» — святой то есть. Что это всего лишь первая буква его фамилии.
