Чёртова дюжина сумасшедшей недели

Сумасшедший ритм, сумасшедший темп, сумасшедшая молния, ударившая в самолёт Москва—Токио, сумасшедший концертный график — всё соответствовало названию Международного музыкального фестиваля «Сумасшедшая неделя в Японии». Уральский академический филармонический оркестр (УАФО) уже в четвёртый раз за свою историю выступал на этом прекрасном «сумасшествии», а 9 мая вернулся в Екатеринбург. Вчера в филармонии (ул. Карла Либкнехта, 38а) журналисты расспрашивали о японских впечатлениях главного дирижёра и художественного руководителя УАФО Дмитрия ЛИССА, директора Свердловской академической филармонии Александра КОЛОТУРСКОГО и руководителя творческих программ Александра ГАЗЕЛЕРИДИ, который в этой поездке был ещё и переводчиком с японского, и летописцем.

Наверное, надо быть действительно сумасшедшими профессионалами, чтобы выдержать такое. С 29 апреля по 7 мая наш оркестр дал 13 концертов в японской столице Токио и в двух городах — Оцу и Канадзава. Причём в главные дни музыкального марафона — 4 и 5 мая — сыграл 6 концертов.

— Это не было лёгкой туристической прогулкой, — начал Дмитрий Лисс. — Фестиваль потребовал большого напряжения сил. Очень интенсивная концертная программа. Очень большую нагрузку с честью выдержали артисты оркестра. Вернее, перегрузку. Представьте, как трудно, как ответственно в таком сумасшедшем графике держать высокий уровень исполнения. Но вариантов не было. Держали…

На сей раз «Сумасшедшая неделя» была посвящена русской музыке, и УАФО играл ЧАЙКОВСКОГО, РАХМАНИНОВА, ПРОКОФЬЕВА, СКРЯБИНА, ШОСТАКОВИЧА, МУСОРГСКОГО… Играл с замечательными солистами: японскими скрипачками Саяки СЁДЖИ, Тамаки КАВАКУБО, их соотечественницей — пианисткой Аяко УЕХАРА, давним другом екатеринбуржцев — пианистом Борисом БЕРЕЗОВСКИМ и молодым корейским музыкантом по имени Донг-Хёк ЛИМ.

Маэстро Лисс рассказал, что, репетируя Концерт для фортепиано с оркестром № 1 Чайковского, общался с пианистом Лимом по-английски. Как же он был удивлён, когда Лим вдруг обратился к нему на очень хорошем русском. Оказалось, пианист 10 лет жил в России, учился в Москве, в Центральной детской музыкальной школе, в консерватории, и только потом отправился на учёбу в Нью-Йорк. Чтобы снова встретиться с Россией, надо было приехать в Токио…

Директор филармонии Александр Колотурский сказал, что самым потрясающим впечатлением для него стала воплощённая в реальность на «Сумасшедшей неделе в Японии» просветительская миссия фестиваля. 230 тысяч человек побывали на фестивальных концертах, причём две трети из них — не элитарная, специально подготовленная публика, а что называется «простые слушатели». Интересно, что на фестивале, посвящённом русской музыке, концертные залы носили такие названия: «Пушкин», «Дягилев»…

Александр Газелериди заинтересовал нас фестивальной программой-off. Концертные площадки, где выступали любительские оркестры и ансамбли (это традиция «Сумасшедшей недели в Японии»), были буквально везде: в отелях, рядом с основными залами и даже на вокзале. Музыка везде! Как-то раз перед ужином в гостиничном фойе екатеринбуржцы остановились послушать выступление молодых музыкантов-японцев, которые играли народные и популярные российские песни. Удивило звучание: как оказалось, у каждого музыканта в руках была матрёшка, в которой «прятался» миниатюрный терменвокс (электромузыкальный инструмент с антенной, изобретённый русским инженером Львом ТЕРМЕНОМ). Японские любители великодушно дали поиграть «на матрёшках» российским профессионалам.

— Неделя была абсолютно сумасшедшей. А публику Уральскому академическому филармоническому оркестру удалось свести с ума? — вопрос «ВЕ».

Маэстро Лисс кивнул, подтверждая взаимное «сумасшествие» публики и оркестра, и ответил:

— Японские слушатели аплодировали, как сумасшедшие, и выражали признательность восторженными криками. И даже плакали после исполнения рахманиновского Второго концерта… Для меня очень дорога и оценка коллег. «Прометея» Скрябина и «Колокола» Рахманинова мы исполняли вместе с хором Санкт-Петербургской капеллы имени Глинки. И вот артисты хора попросили разрешения быть на сцене во время исполнения «Итальянского каприччио» Чайковского. Это странно. Но артисты попросили: «Мы хотим послушать оркестр». Я не мог отказать. А потом крики «Браво!» неслись навстречу друг другу — из зала на сцену, со сцены в зал.

Последний, тринадцатый концерт, который и превратил дюжину выступлений в чёртову дюжину, проходил в пригороде Токио — Мусашино. Именно здесь 16 лет назад, в 1996 году, наш филармонический оркестр впервые выступал перед японской публикой.