Виктор Дробыш: «Бурановские бабушки» взяли меня в плен»

Замечательный композитор, продюсер, написавший песню «Бурановским бабушкам» для «Евровидения-2012», Виктор Дробыш был с пристрастием допрошен юными участниками программы «Сто вопросов к взрослому».

- У вас замечательные туфли. А вы их сами выбирали?

– Знаете, это супервопрос! Обычно я ношу сапоги, которые покупаю чаще всего в Америке, – они все пошарпаннные. И когда люди смотрят на мои ботинки, я говорю – извините, они новые, просто так сделаны, как будто они старые. И сейчас у меня такие в машине валяются, потому что я их все равно сейчас сразу надену после программы. А сюда – думал, в чем пойти, и надел те, что покупал для концерта в Кремле. Вообще, всю жизнь проведя за роялем, я отношусь к концертной обуви, как спортсмен к кроссовкам. Поэтому выбираю сам и никому не доверяю.

– Вы когда-нибудь обижались на своих детей?

– Обида – не совсем корректное слово для ребенка. Скорее, можно расстроиться.

– А на родителей?

– Обижался.

– За что?

– Отец у меня  – простой мужик, работал на Ижорском заводе токарем. Говорит: «Виктор, если ты получишь больше трех троек в четверти, я не куплю тебе коньки». И не купил. У меня в жизни не было коньков. Когда я вырос и появились первые деньги, я купил себе коньки и теперь играю в хоккей постоянно. Но катаюсь хуже, потому что всю жизнь, когда все играли в коньках, я бегал в валенках – и все из-за троек. Обижался на отца очень сильно.

- Когда вы были подростком, чего вы больше всего хотели?

– В пять лет я хотел играть на пианино. Хотел так, что никто не мог меня остановить. Были скандалы – в то время купить пианино значило навсегда забыть про машину. Вся родня моя, даже самый любимый человек – бабушка была не согласна с отцом, который купил мне пианино в кредит и, наверное, только недавно закончил платить этот кредит. И меня быстро взяли в музыкальную школу, тогда это было очень нелегко. А потом, как все мальчишки, я захотел играть в «Зените», потом я захотел быть летчиком, потом я захотел быть авиаконструктором… А еще я хотел играть в группе «Queen»на пианино. Выучил все их песни и когда узнал, что умер Меркьюри, достал бутылку водки, налил стакан, поставил на рояль, часа полтора играл их песни и плакал. Наверное, из-за того, что я уже больше никогда не смогу «в четыре руки» сыграть с ним на пианино.

– Вы уже написали свою лучшую песню или только готовитесь ее создать?

– Я написал несколько удачных песен, но мне хочется верить, что лучшая песня все-таки впереди. Потому что тогда потеряется смысл… Тогда я уже должен сесть и писать мемуары. Отрастить бакенбарды, бороду, потихонечку начинать играть в гольф. А вечера проводить в долгих размышлениях возле камина. Мне же пока хочется еще чего-нибудь эдакое придумать.

– У вас всегда хорошее настроение?

– Знаете, если бы у меня всегда было хорошее настроение, я бы давно уже жил в дурдоме. У меня разное настроение, но есть одна очень важная вещь, которая часто помогает: попытайтесь засовывать плохое настроение себе куда-нибудь поглубже в портфель. Жизнь – сложная штука, и люди постоянно сталкиваются с негативом, поэтому хорошее настроение притягивает, как свет – мотылька. И вокруг получается круг из улыбающихся. А если тебе плохо, останься один либо скрой это. Я знаю нытиков – нытики по жизни почти все лузеры.

– Как получилось, что вы стали работать с «Бурановскими бабушками»?

– Я самый плохой специалист в «Евровидении». Я его хаял, говорил, что это ужас и я не имею к нему никакого отношения. Но никогда не говори «никогда». И тут ко мне пришли бабульки… Вы не представляете, это действительно круто. Вначале их директору сказал, что не хочу встречаться. А одна мне звонила три дня без остановки. Уговорила, заходит – голова в платочке, потом смотрю – бабушки обувь снимают… Кто лапти снял, кто ботинки простые. Я говорю – заходите. И понял, что в плену у бабулек…