Спектакль в сто актов без антракта
Ровно 100 лет назад, 12 октября 1912 года, в Екатеринбурге шёл снег. На Дровяной площади у Нового городского театра на белом мокром покрове оставались следы зрителей первой премьеры, а к служебному входу протянулись цепочкой следы артистов. Снег растаял, следы остались. Не на земле, а в истории екатеринбургского академического Театра оперы и балета. Пойдём по следам.
Наш театр создавал будущий главный архитектор Москвы (1932) Владимир СЕМЁНОВ. До екатеринбургского следа в судьбе молодой зодчий, участник англо-бурской войны, прославился возведением дачи эмира Бухарского на Кавказских минеральных водах. В 1904 году его театральный проект выиграл конкурс в Екатеринбурге. Председатель Городской думы Александр ОБУХОВ, решивший вопрос о строительстве Нового городского театра, был не только городским головой, но и меломаном, членом Екатеринбургского Музыкального кружка, с которого начиналась музыкальная жизнь города. Пётр ДАВЫДОВ, член екатеринбургской городской управы, ставший председателем театральной дирекции, обладал замечательным тенором, пел в оперных спектаклях и… был владельцем кирпичного завода. Его кирпичи «строили» театр. Архитектор Семёнов не смог участвовать в воплощении своего проекта «Светлана», пришлось эмигрировать из-за участия жены в материальной помощи революционерам 1905 года. Возводил театр Константин БАБЫКИН. Когда светлое величественное здание словно материализовалось из воздуха, екатеринбуржцы назвали бывшую «Светлану» по-своему — «Белый лебедь». Это один из лучших следов судьбы архитектора Бабыкина в судьбе города.
Первый режиссёр театра — Александр АЛЬТШУЛЛЕР, однокашник Леонида СОБИНОВА. Они вместе выступали под «итальянскими» псевдонимами — Собини и Альтутти. Первый дирижёр театра — Сильвио БАРБИНИ, настоящий итальянец. Наши артисты его боготворили. Он оставил след в судьбе театра первым сезоном 1912-13 года и навсегда остался в Екатеринбурге: скончался здесь и похоронен здесь.
Великий Михаил ГЛИНКА, конечно, не предполагал, что оставит след в судьбе нашего театра. Да какой! Премьера 12 октября 1912 года — его опера «Жизнь за царя». В своё время композитор очень расстраивался, когда его высочайше заставили поменять название: сначала-то было «Смерть за царя»…Так ли бы он переживал, если б узнал, что в 20-е годы произведение удостоилось ещё одного переименования. Главным героем оперы «Серп и молот» стал красноармеец, сражавшийся на советско-польском фронте 1920 года. К счастью, его звали всё-таки не Иван Сусанин, а вместо «Славься!» пели «Интернационал». Спектакль почему-то успеха не имел, и оставил след как курьёз первого «золотого века» Свердловской оперы.
Лица выдающихся оперных певцов этого золотого времени, начавшегося в середине 20-х годов, «вознеслись» над панорамной фотографией театрального зала. Мы идём по следам судьбы театра в Краеведческом музее вместе с научным сотрудником музея, куратором выставки «100 сезонов чудес» Татьяной МОСУНОВОЙ.
Тенор Давид АГРАНОВСКИЙ прослужил в театре до середины 40-х годов. Его чудный голос заставлял забыть о «неоперной» внешности. Меццо-сопрано Фатьма МУХТАРОВА — будущая народная артистка Азербайджана. Невероятная «жгучая» красавица оставила след в сердцах многих, любивших её на расстоянии, отделявшем сцену от зала. Дочка бродячих певцов, она пела на улицах и получила прозвище «Катя-шарманщица». Судьба сложилась, как в сказке: её заметили, дали денег на учёбу. И вот она уже Кармен, Любаша, Амнерис на свердловской сцене. В длиннобородом старце трудно узнать Сергея ЛЕМЕШЕВА: Берендей в «Снегурочке». Ему 25 лет. На прослушивании в Большом театре певца заметил директор нашего театра Борис АРКАНОВ и сходу предложил петь у нас главные партии. Иван КОЗЛОВСКИЙ в костюме светлого рыцаря Лоэнгрина. Он пел эту вагнеровскую партию на нашей сцене. Оба великих певца впоследствии вспоминали Свердловский театр оперы балета как свой первый счастливый «Большой театр».
Бажовский след в судьбе. В 1944 году театр поставил балет «Каменный цветок». Музыку написал свердловский композитор Александр ФРИНДЛЕНДЕР. Писатель Павел БАЖОВ, был, как сегодня сказали бы, в шоке: он не представлял как его сказ можно перевести на язык хореографии. Увидел и оценил: оказалось можно!
Девочка Нина полюбила наш театр с первого же увиденного балета, не зная ещё, что он станет её судьбой, а она — его. На розовых атласных пуантах едва заметная надпись: «Последние мои…» Автограф оставила прима-балерина Нина МЕНОВЩИКОВА, первая и единственная в свердловском балете народная артистка СССР.
Мы прошли лишь по нескольким следам. «Постояли» в них мгновение, как в 1950-х (за шоколадку гардеробщице) благоговейно стояли в калошах любимого свердловского тенора Нияза ДАУТОВА его поклонницы. А спектакль в сто актов продолжается без антракта. И каждый день прибавляет число следов судеб. Екатеринбургский Театр оперы и балета начинает свой новый век — второй.
Новый городской театр на Дровяной площади — 1912 год. Фото: Екатерина ТИТОВА.
Певцы первого «золотого века» нашей оперы 20-30-х годов. Фото: Екатерина ТИТОВА.
Академический Театр оперы и балета на проспекте Ленина, 46, — 2012 год. Фото: Антон БУЦЕНКО.
