Александра Захарова: «Помни, что ты талантливая, Саня»

Очаровательной гостьей и интересной собеседницей телеведущих Дмитрия Диброва и Александра Карлова в программе «Временно доступен» стала актриса театра «Ленком», народная артистка России Александра Захарова.

– Александра Марковна, каким было ваше детство?

– Я же актерский ребенок, мое детство прошло за кулисами. Мама работала в Театре миниатюр, в саду «Эрмитаж». Там работал Высоцкий, ставили спектакли Гончаров и Любимов, работал отец... А я выросла в саду «Эрмитаж», где запросто гуляли Леонид Утесов, Мария Владимировна Миронова. Там же, в Театре миниатюр, шел спектакль «Ревность». По сюжету муж неожиданно возвращался домой, обнаруживал у жены букет цветов от любовника и выбрасывал эти цветы за кулисы. Я их подбирала и относила бутафору… Как-то букет не долетел до кулис и упал. Я вышла и взяла цветы, все засмеялись. Я поклонилась, и зрители мне зааплодировали.

– На аттракционы вас водили?

– Один раз я заставила родителей пойти в Останкинский парк кататься на карусели. И они со мной стали кататься, а потом мы долго сидели на скамеечке – приходили в себя, мне было плохо, а им-то каково? Мы жили в то время недалеко от фабрики «Рот Фронт», и добрые тетечки, которые там работали, кидали нам конфеты. Там еще на одном этаже стоял металлический ящик – счетчик электричества. Мы его как-то открыли – а там стоит бутылка и конфета. И мы взяли конфету. Когда я бабушке рассказала об этом, она мне сказала: «Саня, ты берешь конфету – бери, но людям оставляй закусить».

– Кто бывал у вас в гостях? Как проходили семейные праздники?

– Помню, как луч счастья и радости, приходил к нам Андрей Александрович Миронов – прекрасный, легкий, ослепительный… Меня сажали со всеми вместе за стол и никогда от меня ничего не скрывали. Только иногда, когда рассказывали какие-то анекдоты, Александр Анатольевич Ширвиндт затыкал мне уши, чтобы я не слышала, но я все равно слышала все.

Когда я была совсем маленькая и некуда было меня девать, Марк Анатольевич взял меня с собой на гастроли в Молдавию. Шефство надо мной взяла Татьяна Ивановна Пельтцер, она меня всячески развлекала и забавляла. Ей было лет семьдесят, а мне лет семь. Она говорила: Санька, идем на спор есть мороженое. И мы взяли по полкило мороженого. Так вот, Татьяна Ивановна победила, она съела все, а я не осилила, хотя, будучи ребенком, любила, конечно, мороженое и сладкое…

– В одиннадцать лет вы читали Канта, как вы это объясните?

– Марк Анатольевич говорит, что как в организме кальция не хватает, так и мне не хватало настоящей литературы. И я прочла очень рано Солженицына, Бердяева. И даже конспектировала.

– О чем же вы разговаривали в школе со сверстниками, которые Бердяева и Канта не читали?

– Вы знаете, я школу прогуливала, я ее ненавидела, считала ее тюрьмой. И вот дилемма – идти на урок математики, которую ты совершенно не знаешь, или поехать на троллейбусе в «Детский мир». Естественно, я выбирала второе. И маму вызывали в школу. А еще было, что учитель физики взял с меня слово, что я никогда не буду физиком, и тогда он поставит мне пятерку. Я дала слово.

– Вы говорите: «Марк Анатольевич», а папой-то вы его называете?

– Да. Помню, мы снимали в Останкино «Дом, который построил Свифт», где я пропищала всю роль, потому что была зажата… Правда, Андрей Александрович Миронов, когда посмотрел фильм, сделал два замечания: во-первых, мечту сыграть невозможно, а во-вторых, он сказал: «Помни, что ты талантливая, Саня». Эти слова я и запомнила на всю жизнь. И вот мы снимали, я была на третьем курсе, называть отца «Марк Анатольевич» я не привыкла, а папой вроде неудобно. И в перерыве я просто щелкнула пальцами и говорю: «Эй, дай мне, пожалуйста, денег на кофе». Группа была счастлива.

– Пять столичных театров предлагали вам работу после вашего выпуска, но вы выбрали «Ленком»…

– Я поступала в институт, чтобы работать у Марка Анатольевича, чтобы играть в этом театре. Я считаю, что он режиссер великий, хотя он не любит, когда я о нем говорю.

– О чем вы тогда думали, когда пришли в театр? Вы были уверены, как сложится у вас с самого начала?

– Вы знаете, я очень люблю «Ленком», это моя судьба, мой путь, моя жизнь. Я очень благодарна, что меня взяли в этот театр. Меня просматривал худсовет, я показывала отрывок «Матушка Кураж». Сидели Елена Фадеева, Вера Орлова, Всеволод Ларионов, Евгений Леонов – все собрались посмотреть на дочь Марка Захарова. И я, видимо, играла так, что задела их, потому что Вера Марковна Орлова заплакала. И меня взяли.

– Актерское ремесло затягивает, и без него невозможно жить?

– Оно тяжелое. И очень беспощадное. Это профессия, которая калечит, и калечит не только физически, она калечит морально. Очень сложно удержаться на какой-то грани. Вообще жизнь прожить достойно гораздо сложнее, чем построить какой-то завод или фабрику.

– Есть ли предел актерским возможностям?

– У Евгения Павловича Леонова были очень маленькие глаза, но их было видно из последнего ряда. Леонид Сергеевич Броневой всегда очень тихо произносит текст, почти не затрачиваясь, но от него невозможно оторвать глаз, он притягивает. Александр Гаврилович Абдулов мог играть все – от короля Лира до клоуна в массовке… Я считаю, что у человека нет возраста, пока он способен удивлять, радовать. Можно в 20 лет быть очень старым, а можно быть в 80 лет молодым. Например, Гете, Чарли Чаплин, Татьяна Ивановна Пельтцер, Янина Жеймо, сыгравшая Золушку в 40 лет. Знаете, сколько гибнет прекрасных актеров, просто не состоявшихся, не «вызвездившихся». Татьяна Ивановна Пельтцер говорила, что в нашей профессии 90% везения: повезет – не повезет, увидит режиссер – не увидит. Особенно в театре. В кино можно обмануть можно дать крупный план, слезу показать красиво, а в театре обмануть сложнее.

– Вы свое везение выбрали на 99%?

– Мне повезло. Мне и сейчас везет, я очень благополучный человек. Я не знаю, что будет завтра, как говорят, хочешь рассмешить Господа – расскажи о своих планах. Но вот сейчас, в эту секунду, мне очень везет, ведь меня позвали на «ТВ Центр», в прайм-тайм, на передачу «Временно доступен» с такими ведущими.

– Красота и успех связаны?

– Красота – вещь относительная. На мой взгляд, Лайза Минелли прекрасна, Инна Михайловна Чурикова – великая актриса и очень красивая. Поэтому красота – вещь растяжимая. А самые страшные чувства – злоба и зависть. Эти чувства накапливаются очень незаметно, а потом проступают морщинами. И всем все сразу видно. Когда человек злится или завидует, уничтожается какое-то количество клеток в организме. Да и сцена не выносит злости. Можно быть гневным, но злым – никогда.