Андрей БИЛАНОВ: «Следаки» вы мои, «Следаки»…

Сплошь рыцарские натуры и воплощение образа идеального мужчины – это герои актера Андрея Биланова.

Сериал «Следаки», который пользуется спросом у телезрителей канала РЕН ТВ, вызвал искренний интерес и у нас. Как удалось убедиться в разговоре с Андреем, он и в жизни соответствует своим экранным персонажам.

 – Андрей, раскройте тайну: сериал основан на реальных событиях?

– Не высосано из пальца – это уж точно! Может быть, приукрашено до какого-то художественного образа, но все это – реальные события.

 – У российских режиссеров актер Андрей Биланов – что-то вроде талисмана удачи. Если вы участвуете в проекте, значит, фильм будет иметь успех. Вы себя таким талисманом считаете?

– Вы знаете, нет. Я проще к этому отношусь. Когда меня приглашают, я очень ответственно подхожу к выполнению своих обязанностей. Сухо как-то выражаюсь, да? Видимо, уже начинаю говорить как Ремизов (смеется). Каждый день, выходя на площадку, даже если съемки под дождем, в овраге, или я играю бомжа, я каждый раз переживаю, волнуюсь, как на экзаменах. Очень боюсь, чтобы это чувство не пропало. Потому что меня самого то, что я делаю, должно греть и вызывать какие-то эмоции. Если этого нет, я прошу переиграть сцену – значит, я неправильно что-то сделал. Вот и весь секрет. Я думаю, каждый уважающий себя актер должен делать именно так. Отсюда эмоции зрителей, отсюда получается фильм и получается рейтинг. Неважно, любят меня при этом или ненавидят.

 – Андрей, вы в прошлом – спортсмен. Что вас заставило «завязать»?

– Спорт– это такое дело, что если из него даже не захочешь уходить, все равно попросят. Потому что физиологическая старость в большом спорте наступает в 25–27 лет, максимум в тридцать, но это уже надо себя во всем ограничивать и яро доказывать, что ты еще что-то можешь. Лучший вариант – уйти красиво, с гордо поднятой головой, будучи не «дряхлой развалиной».

 – Женская аудитория от образа настоящего мужчины просто в восторге. На одном из порталов мы нашли запись: «Вы настоящий мужчина! Интересно, а в жизни вы такой же невозмутимый и печальный..?»

– Как мне постоянно говорил Армен Борисович Джигарханян, никогда ничего специально не делай на экране и в жизни. Оставайся всегда самим собой и старайся переживать, входить в состояние своего героя, кого бы ты ни играл. Даже если придется играть чернокожую женщину. Я не «печальный» и не «невозмутимый». Это был образ, и я держал марку, о чем меня и просили режиссеры. Без пафоса могу сказать, я счастлив, что снимался во всех сорока своих проектах.

Может, поэтому Господь мне помогает, и уже третий год подряд у меня более трехсот съемочных дней в году. К сожалению, приходится чем-то жертвовать: личной жизнью, например.

 – Мы обратили внимание, что вы очень редко даете интервью. Почему шифруетесь?

– Все кому не лень о себе трубят, а мне этого не надо. Очень часто предлагают пообщаться, а я отказываюсь по причине того, что у меня очередной съемочный день или просто потому, что я лучше свободное время проведу вообще вдали от людей… в своем коттеджном поселке, погуляю с собакой по лесу.

Тем более когда интервью представляет собой перетряхивание грязного белья – в таких встречах с журналистами я вообще не вижу смысла.

 – Прочитали, что вы увлекаетесь фотографией. Это правда?

– Правда. Но не только фотографией. Мне еще нравится рисовать, несмотря на мой брутальный вид. Я люблю вещи фантазийные, из головы, мыслю картинками. Все заранее как будто нарисовано, воображение подталкивает и мне хочется быстро- быстро это «все» зафиксировать. Карандашом, ручкой – неважно, ведь потом перерисовываю акварелью или масляными красками. Также я питаю любовь к лепке, мне нравится собирать модели кораблей, зданий и т. д. А еще мне не нравится пить водку! Пока. Я ни от чего не зарекаюсь (смеется). Я люблю путешествовать помимо всего прочего, я профессионально занимаюсь дайвингом и раз 20 был на различных морях.

А про фото… Мне нравятся усложненные варианты фокуса, возможность варьировать диафрагмой, выдержкой и т. д.

 – Ходили слухи, что вы собирались перебраться за рубеж.

– Я до сих пор собираюсь. К сожалению или к счастью, наше государство о нас не очень-то заботится, и мы в нем предоставлены сами себе. Когда-то моя востребованность закончится, и не хотелось бы на 100–200 долларов прозябать, будучи в этой жизни никому не нужным. А я хочу и в 70, и в 80 лет жить ярко и достойно.

 – Был какой-то совет из уст вашего учителя Армена Джигарханяна, который вы храните и свято исполняете?

– Да. Он всегда говорил: «Сынок, никогда не делай вид. Всегда делай то, что ты делаешь, документально, четко и обязательно. Зритель должен оценить, что ты не придурок, который сам себе под нос бормочет что-то. Должна быть настолько грамотная игра, чтобы ни один, даже самый профессиональный критик, который видит тебя и хочет найти изъяны, не смог этого сделать. Чтобы этого за твою карьеру я не видел». Я говорил: «Армен Борисович, я вас не подведу». И не потому, что я боялся подвести своего учителя, а потому что, если я так сделаю, грош цена мне тогда будет как актеру.

 – А он следит за вашим творчеством?

– Не так часто, как хотелось бы. Я человек скромный, не люблю навязываться и также не люблю, когда мне навязываются. Прекрасно понимаю, как это раздражает. Сгусток энергии, данный мне Арменом Борисовичем во время обучения во ВГИКЕе, никуда не распыляется. Я делаю все так, как он меня учил.

 – Скажите, вы суеверный человек?

– Всегда, выходя из дома, я обязательно покривляюсь перед зеркалом, чтобы не спугнуть удачу, и призываю высшие силы, когда еду в автомобиле, чтобы ничего не случилось. Не до ханжества, конечно, но если кошка черная дорогу перебежит, я не пойду.

 – Андрей, а что нужно сделать, чтобы вас вывести из себя?

– Нужно халтурно отнестись к своим обязанностям. Когда человек халтурит, меня это начинает дико раздражать. Как показывает практика, даже в кино встречаются такого плана люди. Вот тогда я могу и накричать, и поставить человека на место, и очень разозлиться.

 – Есть такое расхожее выражение: не хватает для полного счастья. Чего вам не хватает и может ли вообще счастье быть полным?

– Мне всего хватает, я очень счастлив, но если бы еще знал на 10–15 лет вперед, что буду востребован, я был бы абсолютно счастлив. Заканчивая какой-то проект, тебе приходится ждать и быть зависимым от других предложений. Говорю это сейчас не с точки зрения актера, а с точки зрения мужчины. Хотелось бы, чтобы была уверенность в завтрашнем дне.

 – А театр – не есть гарант стабильности?

– Может быть, я когда-нибудь и вернусь на подмостки. Но с точки зрения материальных благ – только кино... Ты получаешь два в одном: занимаешься любимым делом и зарабатываешь деньги.