Второе рождение сына

Вообще-то, добрые дела делают потому, что иначе не могут. Статус депутата лишь позволяет ускорить некоторые процессы. А ещё этот статус обязывает. Обязывает выслушать, понять и по возможности помочь. Ну, или поддержать, что тоже немаловажно. В конце концов для того депутаты и открывают общественные приёмные.

В рамках нового проекта «Вечёрка» решила заглянуть в одну из таких приёмных и подслушать невыдуманные истории из жизни реальных людей, которых беда толкнула на «отчаянный» шаг — обращение за помощью к депутату. Прочитав предыдущие выпуски (см. номера «ВЕ» за 3,10, 17 июля), на нас вышла Лариса БЕКК и рассказала самую, пожалуй, тяжёлую историю…

Так страшно, как в этот октябрьский день, Ларисе ещё никогда не было. В этот день ей сказали, что сына, отраду и смысл её жизни, позднего и единственного ребёнка, уже не спасти…

Прошло три года, но Лариса Александровна до сих пор не может вспоминать эту историю без слёз. Хотя, казалось, должна была всё уже выплакать.

«Всё нормально, мам, ерунда!»

По всем признакам, у 22-летнего Андрея была обычная простуда: слабость, кашель, в общем, ничего особенного. От вопросов матери он отмахивался: «Всё нормально, мам, ерунда!» К участковому врачу не шёл. Так, согласитесь, ведут себя, наверное, все люди его возраста.

Даже скачок температуры под сорок не вызвал особого беспокойства. Ну, тяжёлая простуда — отлежится. Ночь температуру безуспешно сбивали. Утром решились вызвать «скорую». В больнице парню сделали УЗИ почек (Андрей пожаловался на боли в спине. — Прим. авт.), но, ничего не обнаружив, отпустили домой. Андрей чувствовал себя сносно. Даже пару раз сходил на работу.

А любящая мать уже начала замечать в поведении сына какие-то странности.

— Заторможенный был, как будто бы выпивший, — вспоминает она. — Я даже, помнится, возмутилась: «Тебе же нельзя, ты болеешь!» Но он сказал, что не пил.

В тот день Андрей поехал продлевать страховку. Рядом, на пассажирском кресле, был друг Никита. Потом он рассказал Ларисе Александровне, что по дороге Андрей будто бы отключился: ничего не видел, не слышал, не отражал. Друг перепугался, сел за руль сам и отвёз Андрея в районную поликлинику. Терапевта не было. Кинулись в другую — там очередь… Все попытки прорваться к врачу заканчивались неудачей: пропускать вперёд себя «молодого, здорового лба», который «наверняка симулирует», очередь не хотела. Проходившие по коридору медики тоже оставались безучастны: «Ждите, вас примут». И только когда « молодой, здоровый лоб» потерял сознание, вокруг засуетились.

Приведя Андрея в чувство, врач выписала на бумажку названия противопростудных средств, которые следовало купить, оформила больничный лист, отправила Андрея и… переключилась на других.

Надежды нет

Спустя несколько часов Лариса Александровна опять вызвала «скорую»: у Андрея начался бред… Приехавший врач диагностировал двустороннюю пневмонию. Андрея срочно поместили в реанимацию одной из городских больниц, а матери велели ехать домой, чтобы купить к утру всё необходимое: шампунь, мыло и т. д.

— Только утром у меня никто ничего не принял, — рассказывает Лариса, и её голос срывается. — Сказали, что мой сын — не жилец… Лёгкие почти лопнули, началась атрофия мозга…

— Мы сделали всё, что могли, — услышала она. — Где же вы были раньше?

Бедная женщина что-то лепетала про то, что за последние дни Андрей успел побывать уже в двух больницах, но какое это теперь имело значение?

С этого дня жизнь Ларисы Александровны превратилась в кошмар. Каждый день она ложилась с молитвой о сыне, а просыпалась в холодном поту от страшной мысли, что его уже нет… Андрей по-прежнему лежал в реанимации, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Только теперь рядом с ним всё время была его мать. По правилам находиться в реанимации кому-либо, кроме больного и медработников, запрещено, но для Ларисы Александровны было сделано исключение: пусть простится с сыном…

«Он будет жить!»

Спустя несколько дней Лариса Александровна пригласила к Андрею батюшку, чтобы провести обряд соборования. Но вот странность — ни одна из свечей во время таинства не погасла. И безутешная мать уверилась: «Сын будет жить!» А что ей ещё оставалось?

Случилось так, что среди знакомых Ларисы Бекк оказались люди, поддерживающие дружеские отношения с депутатом Екатеринбургской городской Думы Еленой ДЕРЯГИНОЙ.

— Когда я услышала эту историю, то захотела лично поговорить с Ларисой, — вспоминает Елена Евгеньевна. — Просто так. Чтобы сказать, что всё будет хорошо, и подарить ей иконку.

Однако после разговора с несчастной матерью депутат поняла, что ограничиться добрым словом не сможет.

Действовала она по обыкновению решительно и в считанные дни сумела организовать консилиум из лучших врачей города, профессоров, докторов наук. Супруг Елены Дерягиной на какое-то время переквалифицировался в водителя, доставлявшего врачей к больному и отвозившего их назад.

Выяснилось, что спасти парня можно, но сложно. Нужны сильнейшие антибиотики стоимостью 270 000 рублей за недельный курс. А таких курсов требовалось несколько. Узнав об этом, Елена Евгеньевна обратилась в городское управление здравоохранения…

Необходимые средства нашлись. Антибиотики были направлены в больницу. И начался длительный процесс реабилитации.

22-летний младенец

Возвращающийся к жизни Андрей мало походил на себя прежнего. Это был младенец, ничего не понимающий и не умеющий. При этом прикованный болезнью к кровати. Как тогда казалось — навсегда. Зрелище было кошмарное. Дерягина попросила сходить к больному своего мужа: тот когда-то сумел выкарабкаться после тяжелейшего ранения в Афгане. Мол, ободри парня, расскажи, как тебе удалось… Через пять минут дюжий, видавший очень многое в жизни мужчина вышел из палаты со слезами. Он не нашёлся, что сказать. Врать не захотел.

К тому времени Лариса Александровна уже переехала к сыну в больницу. Она кормила его, мыла, причёсывала. Пела колыбельные, чтобы заснул. Вместе они смотрели мультфильмы и листали семейный альбом — так Андрей заново знакомился с родными и с самим собой. Она растила сына заново.

Домой Андрея перевезли в 20-х числах декабря ещё лежачим, с диагнозом «инвалид I степени». Лариса не сдавалась. Мрачным диагнозам она больше не верила.

В Новый год её сын уже смог сесть за праздничный стол. Дальше — лучше! С каждым днём парень упорно шёл к выздоровлению. Несколько курсов реабилитации в санатории (путёвки, кстати, тоже выбивала Дерягина) и — чудо! — он почти вернулся к нормальной жизни.

Какое-то время Андрей ещё хромал на одну ногу, но сейчас и это уже незаметно. Конечно, определённые проблемы остались, большей частью неврологического характера. Но это мелочи! Главное — горячо любимый, единственный сын, жив. А то, что почти здоров, — так это вообще счастье, на которое Лариса Александровна даже не смела надеяться.

В этом году Андрей женился.

— Очень хорошая девочка, — говорит Дерягина, показывая свадебную фотографию.

Обосновывая свой вердикт с непререкаемой уверенностью, — Педагог!