Испытание жалостью

Каждый день мы проходим мимо десятков людей, сидящих с протянутой рукой на оживлённых улицах, пыльных вокзалах и в подземных переходах. Попрошайничество — их основной вид деятельности, с помощью которого они зарабатывают себе на еду и одежду. Мы решили провести эксперимент и узнать, кому из них сочувствуют люди.

В 14.55 мы спускаемся в самый оживлённый переход города, находящийся на пересечении Малышева и Вайнера. Зачастую все свободные места здесь заняты попрошайками, уличными музыкантами и молящимися женщинами, но в данный момент столбик термометра был близок к нулевой отметке, поэтому никого не было.

Нас четверо, как и углов в переходе. Людская толпа течёт нескончаемым потоком. Около одного выхода друг напротив друга располагаются Вадим, держащий в руках мятый листок с небрежно написанным маркером текстом: «На бухло», и Миша, собирающий деньги на лечение ребёнка, который нуждается в срочной пересадке костного мозга. Я прохожу к противоположной лестнице и сажусь на старый мешок напротив Паши — кудрявого музыканта с гитарой. Нежно покачивая кулёк с плюшевым медведем, завёрнутым в пятнистое одеяло, я надеваю капюшон поверх бабушкиного платка и робко опускаю глаза в пол, лишь бы не встречаться глазами с проходящими мимо людьми.

Я испытываю угрызения совести, когда в серую коробку из-под обуви, стоящую около меня, вдруг начинают сыпаться деньги. Первым жертвует сразу сотню мужчина лет сорока, спешащий куда-то с огромной скоростью. Я шёпотом благодарю его и снова опускаю глаза, наклоняясь к «малышу». Песня «Выхода нет», которую так азартно поёт стоящий напротив Паша, как нельзя лучше описывает мою ситуацию. Люди сочувственно смотрят на меня, но некоторые, пройдя мимо, возвращаются, видимо, не сумев побороть в себе чувство жалости. Ведь молодая мама с грустными синими глазами, одетая в старое пальто с оборванным правым манжетом, — это не то зрелище, мимо которого можно равнодушно пройти. Через некоторое время ко мне подходит молодая девушка. Она медленно и осторожно наклоняется ко мне.

— А вы с живым ребёнком сидите? — интересуется она, недоверчиво прикасаясь к конверту с «младенцем».

В ответ я лишь смотрю на неё испуганными глазами, внушающими доверие, и прижимаю свёрток ближе к груди.

— С живым, — отвечаю я с неподдельным непониманием.

— На улице Московской находится общественная организация, где вам смогут помочь. Там всегда помогают молодым матерям, оказавшимся в сложной ситуации. Может, вас проводить?

Я смотрю на неё, и чувство благодарности переполняет меня так, будто бы только что мне действительно помогли найти выход из чрезвычайного положения.

Начинается противный дождь. Люди снова подходят ко мне и кидают в коробку деньги. Через полчаса после начала эксперимента мы с ребятами собираемся в центре перехода и выворачиваем карманы. 27 рублей, 32 рубля. Вопреки ожиданиям ни один из ребят не набрал и 100 рублей. В моей серой коробке из-под обуви оказалось 417 рублей купюрами и мелочь.

Проблема молодых матерей, очутившихся в сложной жизненной ситуации, оказалась действительно животрепещущей и вызывающей у людей сострадание. Кто-то целенаправленно шёл к коробке и клал в неё бумажные купюры, а кто-то, изначально пройдя мимо, разворачивался и возвращался обратно, чтобы бросить горсть мелочи. Я в очередной раз поверила в милосердие и неравнодушие, делающие человека намного добрее. А собранные в ходе эксперимента деньги мы передали детям, которым в жизни повезло меньше, чем другим.