Кто заплатит за утопленника?

Понемногу на Урал приходит полноценная зима — устанавливаются минусовые температуры. Водоёмы начинают покрываться льдом, и сразу же статистика провалившихся под него начинает ползти вверх.

В пятницу, 7 ноября, заместитель начальника отдела инспекции по маломерным судам (ГИМС) МЧС России по Свердловской области Ирина КАМЕННЫХ на пресс-конференции в агентстве «Интерфакс» призывала журналистов довести до населения информацию об опасности выхода на пока ещё осенний лёд.

— Когда температура ночью минусовая, а днём поднимается до плюсовых отметок, да если река имеет сильное течение, подмывающее лёд снизу, он не успевает намерзать, — говорила она. В этом случае визуально он вполне пригоден для передвижения, а на самом деле опасность оказаться в холодной воде чрезвычайно велика.

Сегодня службы спасения насчитывают 55 мест массовых выходов на лёд по всей области. В Екатеринбурге это традиционно Верх-Исетский и Нижне-Исетский, Ново-Кольцовский пруды, окружающие город малые и большие озёра — Шарташ, Шувакиш, Исетское, Балтым… Многие екатеринбуржцы едут на Белоярское водохранилище — там осуществляется сброс тёплой воды и клёв всегда замечательный. Вот только лёд в районе сброса всегда тонкий.

В целом же все случаи гибели людей на воде в зимний период можно разделить на три категории. Первая — дети балуются. Это было всегда и будет всегда. Особенно если школа находится рядом с водоёмом. Так в прошлом году погибли на Малоистокском пруду два третьеклассника. Обоим было по 9 лет. Ограждать детей от опасности — задача взрослых, и спасатели идут в учебные заведения. В рамках акции «Тонкий лёд» показывают ребятам учебные фильмы, про то, как спастись, проводят специальные классные часы, раздают памятки. Им оказывают помощь педагоги. Вот бы ещё и некоторые родители так беспокоились: где моё чадо досуг свой проводит?

Вторая категория — торопыги. Как только корочка льда прихватывает городской пруд, через него протаптываются тропинки. Риск ходить по ним до начала декабря — громадный, но мы же руководствуемся поговоркой: жизнь — копейка, голова — наживное дело. У нас ведь последний дилижанс в Африку уходит через три минуты. И сами прёмся под знак опасности, и детей с собой тащим: учись, так быстрее.

Есть и третья категория — рыболовы-фанатики. Этим ничто не указ — доски через полынью у берега перебросил и пошёл на своё облюбованное место. Пару лунок просверлил и вместе с тулупом рискует сам к рыбкам на корм пойти. Спасатели ходят, предупреждают, листовки раздают, а им в ответ: да что со мной будет, я же не дурак! Так вот, за 2013 год таких «умных» отправилось из полыней в морги 101 человек. За весну и осень, которая ещё не закончилась, нынешнего года — 13 человек. Они тоже считали, что трагедия может случиться с кем угодно, но не с ними.

Как рассказывала Ирина Каменных, группировка спасателей по области имеет значительные силы и средства — только аттестованных спасателей, непосредственно работающих на водных объектах, около 200 человек. Прибавим к этому обычные подразделения МЧС, которые также вынуждены заниматься спасением утопающих в зимнее время. Есть у спасателей и суда-амфибии и на воздушной подушке, но не поставишь же на каждом водоёме надзирателя, в конце концов. Люди сами должны понимать опасность тонкого льда.

По Федеральному закону № 131 «Об основах местного самоуправления» за безопасность людей на водных объектах отвечают главы муниципальных образований. Но что они могут сделать, кроме установки табличек «Хождение по льду запрещено»? Что могут сделать сегодня спасатели с теми, кто игнорирует такие знаки? Да ничего! Никакой законодательной базы, позволяющей наказывать нарушителя, нет. Работа спасателей с рыбачками и торопыгами на тонком льду напоминает труд белки в колесе: бегают, уговаривают, крутятся, а на выходе — рост количества утопленников. И это уже начинает становиться проблемой в масштабах государства. Например, каждый час полёта спасательного вертолёта обходится налогоплательщику примерно в 35 000 рублей. И если весной смотреть новости, то о снятии вертолётами рыбачков с оторвавшихся льдин — десятки сюжетов. Добавим, что судно на воздушной подушке, да и просто автотехника спасателей тоже не святым духом заправляются. Да, немаловажно — под лёд уходят люди что ни на есть в самом трудоспособном возрасте, и это проблема тоже не сугубо личная.

Как рассказала Ирина Каменных, сейчас на уровне области спасатели вышли с инициативой о введении хоть какой-то ответственности за несоблюдение режима знаков, запрещающих передвижение по льду. Но это, на наш взгляд, вряд ли снимет остроту проблемы: у каждого спуска к воде городничего не поставишь.

Позволим себе высказать другое предложение. Хочешь рыбачить — на здоровье. Приди на спасательный пост, покажи полис, что жизнь твоя застрахована, и рыбачь. Нет полиса — заплатишь штраф. В этом случае хотя бы расходы на спасение фанатиков подлёдного лова будут нести страховые компании, а не законопослушный налогоплательщик.