Шаг вперёд, два шага назад…
С одной стороны, общество хочет защититься от преступников путём их изоляции. С другой — каждый здравомыслящий человек осознаёт: именно в тюрьме заблудшие души учатся вести себя «по понятиям». Что же делать? Где искать выход? Тем более что условное наказание, применяемое в том числе и в нашей стране, не всегда срабатывает. То есть не всегда идёт на пользу как нарушителю, так, соответственно, и тому, кому не повезло попасться злодею на скользкой дорожке.
И всё-таки ни у нас, ни за рубежом от практики пробации отказываться, похоже, не собираются. Её просто пытаются совершенствовать, искать новые пути взаимодействия. Об этом шла речь в выступлении Генерального секретаря Европейской организации по пробации Лео ТИГГЕСА. Выступлении, которое состоялось по инициативе и в помещении Генерального консульства Великобритании в Екатеринбурге и завершило очередной этап проекта профессиональной подготовки сотрудников уголовно-исполнительных инспекций Свердловской, Пермской и Челябинской областей.
Теперь что такое «пробация»? Нельзя сказать, что термин широко известен неискушённой публике. Это есть форма условного осуждения, получившая широкое распространение в США, Великобритании, других европейских государствах. В 1989 году была даже создана ассоциация, в которую вошло 19 стран (сейчас их уже 28), готовых к сотрудничеству. Это особо важно, когда речь заходит о заключённых-мигрантах. Представьте только, нелады с законом начались у человека, не знающего толком языка и находящегося в значительном отдалении от родственников… Всем плохо и неудобно, но, переправляя человека на родину, надо, несмотря ни на что, быть уверенным: он не избегнет наказания и наказание это не будет чрезмерным. То есть условия должны быть аналогичными, похожими.
Условная свобода даётся правонарушителю не просто так. И не единственно за то, что он поклялся больше никогда и нигде не совершать дурных поступков. Нет, за избежавшим сурового наказания присматривает чиновник службы, а порой, плюсом к нему, общественники. Все вместе они контролируют каждый шаг подопечного и строго следят за тем, чтобы тот выполнял перечисленные в приговоре требования — пройти, например, курс лечения или обучения, не посещать определённых мест, не встречаться с некоторыми людьми, регулярно бывать в церкви, периодически являться на разговор к чиновнику, любезно встречать его в собственном доме…
Никто не гарантирует, что под таким жёстким приглядом человек сразу исправится. Лео Тиггес сравнивает оступившегося, но действительно желающего исправиться индивида с курильщиком, который мечтает бросить курить. И бросает… несколько сот раз в течение жизни. Человек меняется не враз. И всё же — свидетельствуют научные исследования — шансов на успех значительно больше в том случае, когда рядом есть кто-то, кто не только выслушает, не только поддержит, но и окажет зримую помощь, хотя бы в устройстве на работу. К тому же, находясь поблизости, специалист, по долгу службы обязанный хорошо знать, какие факторы толкнули его подшефного на преступление, сумеет вовремя спрогнозировать возможный рецидив. И предупредить его.
Причём вовсе не обязательно заключением под стражу. Сотрудник службы пробации должен хорошо проанализировать — будет ли эффект от принятия крутых мер. Судья и прокурор, со своей стороны, тоже скажут веское слово. И чем доверительнее отношения между ними, тем больше выиграет опекаемый. Не в том, разумеется, смысле, что ему по блату устроят санаторий на дому. А в том, что есть и другие варианты индивидуальной работы, но представители силовых структур просто обязаны знать, что контролирующий орган в данном случае способен взять ответственность на себя. И не подвести.
Когда к службе пробации будут относиться как к надёжному партнёру? Тогда, естественно, когда вчерашние нарушители один за другим начнут возвращаться в полноценную жизнь. Чем больше, тем лучше. Поэтому Лео Тиггес не советует обращаться на старте к сложным случаям. С опытом придёт уверенность. С уверенностью — результативность. С результативностью — доверие окружающих.
И всё-таки закрыть тюрьмы совсем в обозримом будущем не удастся. А выйдя из заключения, вчерашний преступник, и так частенько не отягощённый твёрдыми моральными принципами, ещё и попадает в среду незнакомую или основательно забытую, теряется, нервничает и, даже не желая того, возвращается вскоре к прежним друзьям-приятелям. С прежними же нормами поведения. Так что общество, заботясь о себе, просто обязано позаботиться о «сидельце». И вовремя подготовить его к существованию на свободе. Учить приходится, кстати, самым простым вещам — как пользоваться банком, как вести себя у стоматолога, как пройти в библиотеку… Но, тратя на это время, силы, деньги, государство, в сущности, тратит время, силы и деньги на собственное благополучие. Так же как о собственном благополучии, а не о благотворительности стоит вспомнить, открывая бывшим преступникам дорогу к получению образования и трудоустройству. Не потому вовсе, что у нарушителей закона, пусть исправившихся, больше прав, чем у обычных граждан. Прав не больше, но, что очень важно помнить, и не меньше. А если у человека есть работа, есть достойные друзья, есть дом и семья, проблемы у него (и с ним) будут решаться легче.
По данным, приведённым Лео Тиггесом, 10% из тех, кто получил квалифицированную помощь ещё за решёткой, в тюрьму не возвращаются. Не возвращается и 25% из тех, кто, выйдя на свободу, нашёл работу. Из получивших помощь в заключении и обеспеченных работой половина «завязывает» с преступным миром навсегда.
