Это зло по телефону, но не криминал
Привлечь к ответственности пранкера (телефонного хулигана) в России практически невозможно, в том числе и по причине того, что самого понятия «пранк» в нашей юриспруденции пока не существует. Таким образом, перед угрозой пранка на данный момент беззащитны все — от «простого смертного» до высокопоставленного госчиновника и поп-звезды.
Впрочем, у бессилия Фемиды есть и обратная сторона: даже если в ходе телефонного розыгрыша тот же чиновник случайно проговорится о совершённом или планируемом преступлении (например, о получении взятки) и эта информация попадёт в открытый доступ — она не станет основанием для возбуждения уголовного дела против незадачливой ВИП-персоны. О тонкостях пранка и методах противостояния рассуждают преподаватель кафедры уголовного права Уральского юридического университета, кандидат юридических наук Данил СЕРГЕЕВ и кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии развития и педагогической психологии ИСПН Уральского федерального университета Рустам МУСЛУМОВ.
В чём заключается суть пранка, лучше всего объяснил булгаковский Бегемот: «Врать не надо по телефону, хамить не надо по телефону!» Впрочем, просто врать и хамить для настоящего профессионала пранка — что называется, ниже плинтуса. Тут, скорее, имеет место высший пилотаж телефонной мистификации: позвонить жертве, представиться любым значимым персонажем (юристом, бизнес-партнёром, госчиновником, сотрудником «органов», даже лидером другой страны) и, усыпив бдительность собеседника, вытащить его на откровенность либо спровоцировать на какие-либо компрометирующие действия. Чаще всего, выражаясь интернет-сленгом, just for lulz, то есть забавы ради. И чем знаменитее жертва, тем утончённее кайф от розыгрыша.
Психологический портрет среднестатистического пранкера в двух штрихах не нарисуешь. Однако, по мнению Рустама Муслумова, большинство этих ребят любят провоцировать ближнего на неадекватное поведение и примеривать на себя ролевую маску «значимого лица». При этом нередко респектабельные граждане, например менеджеры по продажам, балуются чем-то похожим на пранк. Например, звонят в фирму, представляясь топ-менеджером какой-нибудь компании, и требуют соединить с директором. Расчёт прост: установить контакт напрямую с первым лицом, а не через посредничество его подчинённых, от которых мало что зависит.
— С юридической точки зрения деятельность пранкеров никак не регулируется российским законодательством, — констатирует Данил Сергеев. — Да, любой пранк есть обман, но не каждый обман является уголовным преступлением, хотя сам звонок может быть и способом совершения преступления. Например, если в ходе разговора происходит акт вымогательства, мошенничества или ложного сообщения о готовящемся теракте. Даже если пранкер оскорбляет собеседника в разговоре — это не уголовный, а административный состав.
По мнению юриста, привычка искать защиты у Уголовного кодекса на все случаи жизни — не самый правильный вариант, равно как и ужесточать УК в борьбе с любым неприятным обществу явлением. Чтобы пранк превратился в уголовно наказуемое деяние, его последствия должны быть общественно опасными. Например, привести к смерти жертвы — как в случае с австралийской медсестрой, которую два радиожурналиста, игравших роли королевы Елизаветы и принца Чарльза, заставили раскрыть секретную информацию о здоровье беременной Кейт МИДДЛТОН. Узнав, в какую игру её втянули против её воли, девушка от стыда покончила с собой…
Но не менее серьёзные проблемы пранкер может «наскрести на свой хребёт», если жертва — государственное лицо. Например, недавно в Пермском крае были возбуждены два уголовных дела по факту пранка: в первом случае человек представился чиновником, выудил из своего собеседника — реального чиновника — некую информацию, спровоцировал на грубость, а потом выложил во «ВКонтакте» запись беседы. Против него возбудили дело о клевете. Во втором случае пранкер звонил в суд и, представившись высокопоставленным должностным лицом, потребовал принять судебное решение в пользу чиновника, роль которого телефонный «шутник» играл. На него завели дело за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования.
В большинстве же таких случаев самое серьёзное, что можно пранкеру предъявить, — нарушение частной жизни собеседника либо тайны его переписки.
И всё же: как граждане могут защититься от назойливых любителей телефонных розыгрышей?
— Если вы должностное лицо — самое правильное будет взять в привычку не вести по телефону важные переговоры, — считает Данил Сергеев. — Этого, кстати, требует и элементарная служебная этика: если, например, судья соглашается обсуждать по телефону с кем-либо тонкости судебного дела — это прямое нарушение уже с его стороны. В случае же урона чести и достоинству, нанесённого беседой с телефонным хулиганом, жертве уместнее всего обратиться в суд с гражданским иском. Если же звонки повторяются и становятся навязчивыми — нужно обратиться в полицию по поводу телефонного хулиганства. И старайтесь не выставлять в публичный доступ информацию о своей личной жизни — её потом обязательно используют, чтобы втереться к вам в доверие или с целью шантажа, а то и мошенничества. Следует озаботиться также настройками конфиденциальности на вашей страничке в соцсети — например, разрешить писать и оставлять комментарии только вашим друзьям.
Рустам Муслумов предлагает несколько иное:
— Если вы стали жертвой пранкера — не стоит сильно переживать по этому поводу. Спокойно сядьте и проанализируйте ситуацию: скорее всего, ничего страшного не случилось. Даже если пранкер, выложив вашу беседу в публичный доступ, нанёс ущерб вашей репутации, оскорбил честь и достоинство — важно помнить, что в информационном обществе любой скандал потухает так же быстро, как и загорается. В любом случае подобные истории могут дать хороший опыт на будущее.
