Небо не захватить. И снова свадьба…

Фото

45 лет назад, в мае 1973 года в СССР произошла попытка угона авиалайнера, которая обернулась несколькими десятками жертв. Знакомство со всей историей воздушного терроризма в СССР заставляет прийти к выводу: более всего преступников провоцировала беспечность и благодушие людей.

Когда безопасности много – её становится мало. Занятые её обеспечением люди от перегрузки сдают, утрачивают рвение. Рутина притупляет бдительность.

После трагедий 1973 года во всех аэропортах, на всех рейсах был введен предпосадочный досмотр. Пассажиры были недовольны и всячески это демонстрировали сотрудникам милиции. Те постоянно ощущали себя буквально оплеванными. Вроде бы ерунда, но днем за днем это разъедает боевой дух. И вполне может наступить момент, когда сотрудник «устанет быть сволочью». Пойдет людям навстречу. Уступит слезной просьбе мамы с ребенком. Сам решит помочь пенсионеру. То, что уже с 1976 года раз в несколько месяцев в сводках мелькало «совершена попытка угона воздушного судна», ситуацию меняло мало.

Хуже всего дело обстояло в республиках Средней Азии и Кавказа. Сказывался местный менталитет – здешние милиционеры неприязненно относились к такой рутинной работе, местные жители воспринимали досмотры как оскорбление.

Без покаяния

18 ноября 1973 года с гудками клаксона и музыкой к тбилисскому аэропорту подлетел разукрашенный автомобильный кортеж. По аэровокзалу словно волна прошла: «Это же свадьба Геги! Они улетают в свадебное путешествие!». Люди бросали всё, чтобы поглазеть на молодых, присоединиться к веселью хоть на минутку.

Сегодня приходится многое пояснять, а вот в начале 1980-х в любой грузинской деревне местный житель, увлеченно убеждая вас, что Грузия лучшее место на земле, не дальше чем пятым пунктом сказал бы: «А какие у нас замечательные дети! Ансамбль «Мзиури» ты видел? Ию Нинидзе? Гегу Кобахидзе?»

Про юных певиц «Мзиури» действительно слышали по всему Союзу – там начала свой путь Тамрико Гвердцители. И, собственно, ничто так не передает атмосферу тогдашней Грузии, как любая из песен этого ансамбля. А уж в юную Ию Нинидзе и подавно влюбились миллионы мужчин, увидев её в фильме «Небесные ласточки».

Молодой актер Герман Кобахидзе еще не добился такого же успеха, но уверенно и споро шел в гору. Еще мальчиком он сыграл в фильме «Переполох» вместе с Софико Чиаурели. А в 1983 году сам Тенгиз Абуладзе позвал его вместе с Нинидзе в свой новый фильм – все перешептывались, что это будет настоящая бомба. Назывался он «Покаяние».

Именно со съемок «Покаяния», когда на площадке зарядили дожди, Гега отпросился, чтобы сыграть свадьбу. Абуладзе нервничал, что работа над картиной разваливается, отпускать не хотел. Режиссера уговорила Нинидзе: она и Гега были очень дружны.

Женой Геги стала 19-летняя прекрасная Тинатин, художница с детским голосом, дочь знаменитого физика, работавшего в московском Курчатовском институте. Тина и Гега уже давно были страстно влюблены друг в друга. На медовый месяц они летели в компании друзей –таких же, как они, отпрысков уважаемых, преуспевающих семей.

Так случилось, что в аэропорту именно сейчас дежурила Анна Варсимашвили, которая вчера тоже гуляла на свадьбе. С ребятами она познакомилась совсем недавно. Ей дико льстит дружба с людьми из мира искусства, как любая девушка, она рада за невесту, да и за жениха тоже. Она им решает сделать приятное и подмигивает: «Сегодня ваш день. Давайте вы полетите, как сам Шеварнадзе. Я вас проведу через депутатский зал».

Сегодня такие залы называют VIP. В Грузии никому не придет в голову досматривать уважаемого человека. Так что досмотр в депутатском зале сугубо формальный. А уж если милиционерам по бокалу шампанского поднесла прекрасная невеста…

Через несколько дней Анне сообщат, что талантливый актер Гега Кобахидзе какое-то время назад сочинил блистательный сценарий, сыграл в нём одну из ролей и срежиссировал действия нескольких своих знакомых. Всё это с единственной целью – познакомиться с сотрудницей аэропорта Анной Варсимашвили. А выбор даты свадьбы определялся только тем, чтобы назавтра у Анны было дежурство.

Всё ради того, чтобы Гега и Тинатин прошли к самолету, минуя досмотр.

Человек-невидимка

Можно, конечно, подивиться, с чего это живших в разных концах страны и в разные годы советских угонщиков самолетов так влекла «тема свадьбы». Но молодые грузины в данном случае пошли на «творческое заимствование».

В том же 1983 году руководство министерства гражданской авиации вместе с кинематографистами студии имени Горького пошло на смелый эксперимент: учебный фильм для летного и наземного персонала, чтобы сделать его более доходчивым, сняли в жанре настоящего боевика. Причем сняли серьезно, хоть завтра на лучшие экраны страны – в ленте играли Наталья Варлей и Петр Вельяминов. Фильм показывал, как из-за потери бдительности может стать возможным угон самолета, как в такой ситуации должны действовать пилоты, пассажиры, наземные службы.

Уже одно название «Набат» делало фильм секретным – план действий различных служб в случае угона самолета назывался точно так же. В широкий прокат фильм не вышел, но киношники потихоньку устраивали закрытые просмотры для своих. В Тбилиси его очень внимательно посмотрел Герман Кобахидзе.

Так и вот, в фильме легкомысленная стюардесса Катя уступает просьбе неких молодоженов и проносит для них на борт без досмотра чемодан, где лежит оружие.

Самый важный и трудный момент у новобрачных и их друзей, казалось бы, остался позади. Но всё в мире похоже на шкуру зебры.

Стоя на бетоне у трапа, свадебная компания поет, перешучивается, смеется, но при этом пересчитывает поднявшихся в кабину летчиков – четверо, - запоминает их лица. Откуда им знать, что штурману самолета до последней минуты приходится улаживать формальности в аэропорту. Он проскальзывает в кабину перед самым взлетом, его никто не успевает заметить.

Одновременно молодые люди внимательно изучают пассажиров. Один из них беспрестанно оглядывается. Видимо, это сотрудник милиции, сопровождающий рейс. Более того, некто в летной форме садится в салоне – видимо, еще один член экипажа.

СамолетТу-134 до Ленинграда с посадками в Батуми и Киеве поднимается в воздух, но уже совсем скоро начинает снижение перед Батуми. Двое молодых мужчин реагируют на табло «Застегните ремни» абсолютно противоположным образом – встают и идут к кабине пилотов. На земле они долго и тщательно вымеряли, разглядывали карту: там, где начинается снижение – самый близкий к границе с Турцией участок трассы.

Их поведение – сигнал для остальной группы. Милиционера в штатском бьют бутылкой шампанского по голове, затем добивают выстрелом. Этот выстрел делает кумир Грузии Гега Кобахидзе.

Через несколько секунд другим выстрелом в упор ранен летчик, который летел в салоне. На самом деле, это просто сотрудник гражданской авиации, направлявшийся в отпуск. Первый убитый тоже никакого отношения к правоохранительным органам не имеет. Возмущенно вскакивает кто-то из пассажиров – третий выстрел, насмерть.

После инцидентов начала 1970-х дверь в пилотскую кабину сделали по-настоящему серьезной. Её положено открывать только по условному стуку, убедившись через глазок, что в тамбуре стюардесса. Ближе всех к двери стоит проверяющий в этом рейсе работу пилотов Шарбатян, он всё делает по инструкции. В глазок он видит стюардессу Иру Химич. Но глазок запылен, в тамбуре сумрак, Шарбатян не очень внимателен – и не замечает, что у Ирины разбита голова.

Уже через секунды после того, как отперт замок, Шарбатян лежит на полу, в него выстрелили семь раз. Двое угонщиков навели пистолеты на пилотов и требуют повернуть самолет в Турцию.

- Да вы что, у нас топлива не хватит! – вскидывается сбоку бортмеханик. В него стреляют дважды.

Угонщики торжествуют. Четыре минус два – у них на прицеле оба оставшихся пилота. Много раз по кинокадрам и журнальным фотографиям они изучали кабины реактивных лайнеров. Вот она, кабина, вся перед ними.

Но матчасть они знают плохо. Ту-134 – весьма старая модель самолета, его создавали в начале 1960-е для полетов в том числе по трассам, плохо оборудованным радиомаяками. На борту был нужен человек, который будет постоянно определять местоположение самолета, рассчитывать курс. Короче, штурман. Причем место самолета он определял по наземным ориентирам. Так что ему на самолете выделяли кабину в самом носу, делая стекление снизу.

Попадали в штурманскую кабину через лаз под приборной доской. В полете штурману через этот проем видны ноги пилотов. Не лучшее зрелище. Так что лаз снабжен плотной шторкой, и штурманы не забывают её тщательно задвигать.

Не видимый угонщикам штурман Гасоян тихо достал табельный пистолет. Тремя выстрелами через шторку убил одного угонщика, затем перенес огонь на второго, который никак не мог понять, что происходит, ранил его в шею. Тот рухнул и выполз из кабины. Через какое-то время в проеме замаячили еще двое. Но тут уже командир борта дотянулся наконец до своего пистолета и ранил их.

Растащив тела, пилоты заперли дверь. Обе стюардессы остались в салоне. Бандиты размахивали двумя гранатами, кричали, что взорвут самолет, если он не полетит за границу. Сообщившим об этом стюардессам пилоты ответили, что связались по радио с турками и ждут разрешения на пересечение границы. Потом они сказали, что турки согласились их принять.

Сжавшись в комок, пассажиры ждали посадки. Преподаватель грузинского политеха Борис Качарава практически каждый выходные самолетом мотался читать лекции в батумском филиале, потом сразу возвращался в Тбилиси. Трассу между городами он выучил наизусть.

Самолет как-то очень знакомо накренился, а потом пошел вниз. Подлетавшие к Тбилиси самолеты всегда совершали такой маневр над Рустави. Борис аккуратно выглянул в иллюминатор. Внизу был руставский стадион, трубы металлургического завода. У него потемнело в глазах от страха. Борис уговаривал себя, что это просто какое-то очень похожее место в Турции.

Но самолет садился в Тбилиси.

До полной остановки самолета

Самолет вышел из низкой облачности, внизу замелькали дома. Ирина Химич, следуя инструкции, перед аварийной посадкой открывает запасной выход – если этого не сделать, от удара его может заклинить намертво.

В лицо ей ударяет воздух свободы. Самолет уже мчится по полосе. Вспыхивает шальная мысль – а что, если выпрыгнуть? Она уговаривает это сделать свою коллегу Валентину Крутикову. Но та мнется: до бетона два метра, самолет катится со скоростью автомобиля, на ногах у девушек «шпильки». Ира всё-таки прыгает.

Валю замечает у открытого люка один из террористов и убивает выстрелом. Затем стреляется сам. За следующие несколько часов угонщики чудовищно растерзают тело стюардессы.

Открытым люком решает воспользоваться военный, сидевший в салоне поблизости, и выпрыгивает. Но к этому моменту самолет уже внутри загодя расставленного оцепления. Солдаты-пограничники видят фигуру на бетонке и решают, что угонщики пытаются сбежать. Начинается шквальная стрельба из автоматов длинными очередями. По самолету начинают хлестать пули. Беглец убит.

Лежащая в траве Химич смутно слышит стрельбу, потом отключается. Найдут её только через пять часов.

Без брони

Ситуация, безусловно, кислая. Преступников несколько человек, каждый вооружен, утверждают, что обладают взрывчаткой. Не врут, скорей всего. Оперативники, делавшие у них в домах обыски, были ошарашены – там были просто горы оружия. Видимо, вначале накупили, и уже потом поняли, что пронести на борт столько нереально.

Причем, по словам пилотов, которым удалось выскользнуть из своей кабины, бандиты не просто готовы применять оружие – они делают это с удовольствием, даже когда нет особой нужды.

Согласиться на то, чтобы самолет улетел в Турцию? Ну, уж нет. Это означает, что люди с кровью на руках отделаются символическим наказанием, как это получилось с Бразинскасами 13 лет назад. Герман Кобахидзе, агитирующий по радиоволнам влюбленных в него соотечественников бороться против Советской власти – перспективка хуже не придумаешь.

Правда, некий лучик надежды дали психологи. Скорость и легкость, с которой преступники пускали в ход оружие, явно выдает их страх. Это самовлюбленные юнцы, которым очень тяжело расставаться с жизнью. Тем более, они люди искусства, для которых внешняя сторона событий невероятно важна. Если такой человек решает покончить с собой, то, как показывает практика, он ни за что не бросится под поезд, а скорее предпочтет яд – ему очень важно, как он будет выглядеть после смерти. Чтобы он испортил своё драгоценное тело гранатой? Вряд ли. В решающий момент его охватят сомнения, он растеряется, оцепенеет. Ну, хотя бы секунд на 15. «Альфе» будет достаточно и такой заминки.

Правда, бойцов группы «Альфа», которая спешно прибыла из Москвы, вся эта философия успокаивает мало. Вдобавок Москва категорически запрещает использовать огнестрельное оружие: если от рук «москвичей» погибнет или будет тяжело ранен грузин, это может вызвать вспышку национализма в республике. Несколько лет назад «альфовцы» провели успешную операцию по освобождению попавших в заложники сарапульских школьников. Но вот еще до этого приходилось разбираться с человеком, угрожавшим себя взорвать – и там была неудача. Группе еще ни разу не приходилось освобождать самолет. Действия на Ту-134 никогда не отрабатывались. Проводить репетиции сейчас нет времени.

Но… что делать-то. Штурм – меньшее из зол.

Бойцы должны были скрытно просочиться в самолет через различные технические лючки. Уже когда взялись за дело, уперлись в незадачу: лючки были настолько малы, что многие бойцы в бронезащите протиснуться не могли. Пришлось, корчась у самолета, раздеваться, каждую секунду рискуя быть замеченными.

Проникнув в самолет, три группы разом начали штурм. Рассуждения психологов оказались в корне ошибочны. Художница Тинатин ни секунды не стала жалеть своего прекрасного тела, жизни своего возлюбленного и друзей. Она не впала в шок от взрывов светошумовых гранат. Как только начался штурм, она рванула кольца из обоих гранат, которые у неё были.

Но юных гуманитариев, брезгливо избежавших службы в армии, второй раз подвело плохое знание матчасти. Подпольные дельцы обманули их, подсунув вместо настоящих гранат учебные.

Нужны фанфары

В 1983 году никого было не удивить желанием человека уехать на запад. В Грузии подобные настроения среди представителей творческих элит были и вовсе поголовными. Жили-то здесь значительно лучше, чем в среднем по стране, но охотно давали волю уязвленному национальному самолюбию – мол, прекрасная Иверия «под пятой». В своё время антисталинскую кампанию здесь расценили как проявление великорусского шовинизма. А в 1983 примерно так же воспринимали андроповскую борьбу с коррупцией, от которой в республике начали лететь головы.

Поражало  следователей и судей другое. Ведь эти ребята влегкую могли себе организовать путевку за рубеж или служебную командировку. Так зачем столько риска, крови, убийств? Один из подсудимых в свою очередь удивился этому вопросу. «Кому мы там были бы нужны, если бы выехали просто так? Чахли бы в нищете. То ли дело Бразинскасы: убили ту девчонку, угнали самолет – их с фанфарами встречали, почетными академиками чего-то там объявили».

Финал истории получился во всех смыслах противоположным судьбе Бразинскасов. Компания "золотой молодежи" предстала не перед декоративным турецким правосудием, чьи симпатии были в данном случае безусловно на стороне обвиняемых, а перед советским судом. Тот прощать кровавые злодеяния вовсе не собирался.

Сказывался и специфичный политический расклад. Десять лет руководитель Грузии Эдуард Шеварнадзе выстраивал в республике, прикрывал грудью от Москвы "идеологический оффшор", уголок свободы. Тот же ансамбль "Мзиури" в других регионах был бы невозможен, руководителей бы замучили понуканиями. Что за "толстый Карлсон"?! Как девочки одеты, что за гримасы на сцене? И упомянутая здесь одна из главных кинокартин перестройки "Покаяние" создавалась с санкции Шеварнадзе.

Чудовищная выходка юнцов создала для "офшора" серьезную угрозу. Ладно бы, шпана из простонародья была, а то ведь молодые представители того самого креативного класса. Шеварнадзе вот-вот должны были сказать в московских кабинетах: вот до чего доводит эта ваша творческая свобода. Сколько волка не корми, он в Турцию смотрит. Точнее, чем слаще его кормишь, тем больше он смотрит. А вы, товарищ Шеварнадзе, всему этому попустительствуете. Мягкотелость? Или вы вообще на их стороне?

Так что Шеварнадзе нужна была образцово-показательная расправа - и она была. Смертный приговор получили все мужчины, причастные к угону, включая духовного наставника молодых людей, священника, внушившего им мысль о нестерпимости жизни в СССР и об угоне как способе покинуть страну. Причем никакого конкретного участия в разработке плана и подготовке теракта ему не инкриминировалось.

Для Тинатин было сделано послабление как для женщины: она была осуждена на полтора десятка лет лишения свободы. Она потом утверждала, что в момент теракта была беременна. Но в тюрьме ей сделали принудительный аборт.

Бразинскасы были никому не известными людьми с отталкивающей внешностью, убитая ими девушка - просто ангел. Дополнительно людей злило то, что они избежали наказания. В данном же случае преступниками оказались весьма симпатичные люди. Кто может быть привлекательней влюбленных, новобрачных. Среди их хороших знакомых было немало людей, чья профессия - формировать эмоции, настроения огромных масс людей. С другой стороны, по какой-то причине их жертвы так и остались для общества абстракцией.

Так что уделом Бразинскасов было многолетнее безразличие и неприязнь окружающих. Гега и Тинатин, их друзья оказались в центре пусть и растерянного, но обожания и сочувствия. "Они же почти дети!" Кто-то уверял, что все жертвы были убиты милиционерами при штурме, а теперь это скрывают. Другие рассуждали - даже если стреляли ребята, всё равно виновата система, довела их до такого состояния, не оставила иного выбора. Дали бы им уехать - ничего бы не случилось.

Спустя много лет Ия Нинидзе выпустила биографическую повесть «Небесные защитники». Уклончиво признавая вину Геги и Тинатин, она, тем не менее, пишет о них с проникновенной теплотой.

А всего через семь лет угонщиков и вовсе зачислили в пантеон «борцов за свободу». Новые руководители Грузии «угнали на запад» уже не самолет, а всю страну целиком. Приговор Тинатин был отменен, она вышла на свободу. Сейчас, кажется, живет на Кипре. Монумент, установленный недалеко от аэропорта в память погибших тогда членов экипажа Ту-134, в 1990-х был осквернен и демонтирован.

Борьба бесконечна

Жизнь изменилась, угоны самолетов потеряли смысл. Но воздушный терроризм лишь сменил окраску, стал «бомбическим».

А в остальном всё по-прежнему. Раз за разом преступники оказываются на шаг впереди общества. Главным образом потому что общество и сегодня предпочитает благодушничать, упрямо отрицая нависшую над собой опасность. Террористы? Какие еще террористы, это выдумки властей! А если террористы и есть, власти обязаны справиться с ними, не причиняя нам неудобств. Так невыносимо снимать обувь в аэропорту! Руки прочь от «телеграм», там стикеры забавные!

Значит, будут новые жертвы.