Я б в рабочие пошёл — но кто они такие?
Учёные — нет, не британские, а из Института социологии Российской академии наук (Давид КОНСТАНТИНОВСКИЙ, Галина ЧЕРЕДНИЧЕНКО, Елена ВОЗНЕСЕНСКАЯ) подготовили доклад «Рабочая молодёжь», в котором рассматриваются социальные источники пополнения рабочих кадров, мотивы выбора рабочей профессии, особенности образовательных и профессиональных траекторий разных категорий молодёжи.
Как известно, современная экономика — это уже не только и не столько здания, оборудование и технологии, сколько человек, способный овладевать всеми новациями, рождать их сам, человек, который непрерывно учится и совершенствует своё профессиональное мастерство. Молодёжь по сути своей наиболее мобильная группа населения — мозги ещё не закоснели, нет за плечами семьи, а потому можно рисковать и пробовать новое. В условиях стремительно меняющегося инновационного общества роль молодых пополнений рабочих кадров неизмеримо велика — делают посыл учёные.
Фото: Антон БУЦЕНКО.
Но данные их исследования говорят, что, увы, современная рабочая молодёжь «представляет собой специфическую социальную группу, главными характеристиками большей части которой являются «принадлежность к низко- или среднересурсным слоям населения с точки зрения образовательного и профессионального статусов, а также материального положения родительских семей». Проще говоря, современное производство — зона аутсайдеров. Туда идут работать от безысходности. Менее чем у половины опрошенных социологами (а это 13 регионов России, включая Свердловскую область) доходы родителей позволяли семье нормально питаться, покупать одежду и недорогую домашнюю технику. Больше чем в трети семей денег хватало впритык, а 6% просто бедствовали, экономя даже на еде или обуви.
Фото: Антон БУЦЕНКО.
Понятно, что выбор ими рабочей профессии более всего мотивирован причинами материального порядка. Хорошая оплата труда — важнейший стимул стабилизации в рабочей профессии; низкая оплата — чаще всего указываемая причина, по которой молодёжь уходит с производства. Но здесь и кроется противоречие, опасное для развития общества и экономики. Труд рабочего предоставляет мало возможностей для того, чтобы «делать карьеру» в рамках профессии, а предприятия заинтересованы в стабильных кадрах квалифицированных рабочих. А их нет; и менее трети из тех, кто пошёл в рабочие, имеют соответствующий для профессионального роста потенциал — образовательный, прежде всего (хотя бы полная средняя школа или среднее специальное учебное заведение), и надо ли говорить, что любое накопление человеческого потенциала (скажем, инвестиции в обучение), приводит к последующему уходу из профессии; так образуется поток «транзитных» рабочих. А за фабричные станки и к заводским конвейерам встают новые отряды тех, кто может с большей вероятностью закрепиться в рабочей профессии, — люди с меньшим багажом школьного образования, подготовки в профессиональных училищах или на курсах, ибо это базовое образование не позволяет им успешно продвигаться вверх по уровням образования и квалификации.
Говоря короче: те, кто способен расти, уходит из рабочих вообще, элита рабочих профессий не формируется. Хотя именно на ней и держится современное сложное, наукоёмкое производство.
Однако исследование показало также, что у молодых рабочих в большой мере проявляется позитивное отношение к своему труду, содержательные, творческие мотивы, представления о самоценности рабочего труда. Вот только структура мотиваций так зыбка, а поддержать её ни бизнес, ни общество, ни система профессионального образования не удосуживаются. Молодые люди, судя по выводам учёных, хотели бы, чтобы их личные предпочтения в труде были всячески поддержаны, однако тренд, пропагандируемый теми же взрослыми «без высшего образования ты в этой жизни никто», и отсутствие возможностей для роста в рабочей профессии гасят этот молодой задор.
Прекрасный комментарий ситуации дал, как мне кажется, заместитель главы администрации Екатеринбурга Александр ВЫСОКИНСКИЙ: «Понимаете, в чём штука: когда мы с вами ведём речь о технологической модернизации большой страны, с нами разговаривать уже поздно — разговаривать нужно с теми, кому сейчас 11—13 лет; с теми, кто заканчивает школу. Они должны быть готовы провести такую модернизацию — значит, они должны знать промышленную славу Урала и продолжать её в новом, современном формате, учиться и совершенствоваться. А мы, власти, должны создать им для этого все условия, чтобы они из города никуда не уехали».
К счастью, прошли времена, когда звать в рабочие приходилось одними лозунгами. Сегодня эта задача уже сводится к банальному разрушению стереотипа, будто рабочим мало платят, — к честному информированию, каковы зарплаты на предприятиях города. Да, за те же деньги можно и в офисе сидеть, вот только рабочему никто не вынимает мозг насчёт плана продаж. Пора, однако, сделать следующий шаг. Прежде всего, работодателям нужно определиться, нужна им «рабочая элита» или нет. Если нужна, её нужно стимулировать и зарплатами, и нематериальными факторами типа привилегированной парковки и персонального «Здравствуйте» от генерального директора. А государство должно обеспечить возможность повышать рабочую квалификацию.
