Закулисье реформы
«Скорая», по-моему, — больное место здравоохранения. Претензии к ней всегда наготове. И дело, мне кажется, даже не в плохой или хорошей работе. Просто обращаются в «скорую», когда беда на пороге. И тут уж не только любое промедление смерти подобно, главное — эмоции бьют через край, требуют выхода и грозят всяческими конфликтами. Повторюсь, это моё мнение. А что думают в «скорой»? Наш сегодняшний разговор — с заместителем главного врача по экспертизе и контролю качества Станции скорой медицинской помощи Екатеринбурга Михаилом КИРИЧЕНКО.
— Вот-вот, «скорую» любят упрекать в медлительности…
— Недавно я разбирался с жалобой. Мама 9-летнего ребёнка выражала своё возмущение задержкой «скорой». Обстоятельства таковы: накануне (обратите внимание) у мальчика поднялась температура. В поликлинику не обратились. Врача на дом не вызвали. Лекарств не принимали. Лучше ребёнку, естественно, не стало, поэтому на следующий день решили позвонить в «скорую». Неосложнённая повышенная температура не есть повод для отправки экстренной бригады. Но здесь пусть не очень маленький, но ребёнок. А значит, вызов приняли. Правда, по всем канонам он не считается первоочередным. То есть надо спокойно и терпеливо ждать приезда врачей. Через 1 час 14 минут очень возмущённая мама от бригады отказалась. Решила обратиться к частному доктору. Вольному, как говорится, воля.
— Давайте напомним читателям, какие вызовы обслуживаются в первую очередь?
— Те, где есть угроза жизни. Согласитесь, разница между вызовом на ДТП и повышенным давлением всё-таки налицо. Любое экстренное состояние — потеря сознания, боль в животе, роды — требует незамедлительной реакции. Неосложнённая температура к таковым не относится.
— Приходилось слышать, дескать, «скорая» за углом, а едут целый час…
— А вы полагаете, наши специалисты сидят на станции и режутся в домино? Да, в идеале мы, конечно, должны работать в режиме ожидания. Но в реальности диспетчер снимает с пути первую же освободившуюся бригаду, ту, что поближе к месту очередного вызова, и направляет её по новому адресу. Разумеется, если отказаться от обслуживания непрофильных вызовов, мы успели бы повсюду, но…
— Интересно, как бы вы успели сквозь транспортные пробки?
— Это вообще отдельная и сложная тема. Пробки, заставленные автомобилями дворы, бескультурье водителей, не желающих пропускать вперёд машину с красным крестом, отсутствие на домах номеров и названий улиц, неосвещённые подъезды, неработающие лифты, доблестное население, которое при всей нужде не догадывается выйти навстречу врачу… Поднимите-ка 7-килограммовый ящик на 9-й этаж. Тем более если к нему приложен кардиограф и дефибриллятор. А ведь в бригаде сплошь и рядом одни женщины. Это я ещё не сказал про носилки. Кто должен нести носилки с больным? Родственники, например, уверены, что доктора. Так и заявляют: вы обязаны, мы же платим налоги. Добавьте к сказанному откровенно противоправные действия…
— Вы хотите сказать, что профессия врача «скорой» опасна для жизни?
— У нас каждую неделю один—два случая нападения на сотрудников. То дома ожидает пьяная компания, то в машине бьют стёкла, то родственники распускают руки… Мы пишем заявления в полицию. Едем в травматологический пункт для обследования. Тратим на это время, отнятое, кстати, у больных. Но ещё ни разу дело не дошло до судебного разбирательства. Замкнутый круг, потому что в конце концов оказывается, что нет состава преступления. Человека избили на рабочем месте, при выполнении им профессиональных обязанностей, а состава преступления нет.
— А знаете, где берёт начало раздражение страждущих? При вызове. Когда диспетчер, как кажется, задаёт ненужные и тормозящие процесс вопросы.
— У нас существует алгоритм приёма вызовов, которым пользуются более 100 станций по России, Прибалтике и Северному Казахстану. Отвечая на предложенные вопросы, мы с помощью компьютера решаем, какую бригаду (фельдшерскую, педиатрическую, кардио-реанимационную, психиатрическую) послать к больному и насколько экстренно.
— А если компьютер откажет в вызове?
— Да, может получиться результат «Передайте вызов в поликлинику». В этом случае диспетчер должен обратиться к старшему врачу. Старший врач, специалист с большим стажем и опытом, уточнит жалобы и примет решение. К слову, в новых российских правилах закреплено право диспетчера действовать самостоятельно. Но мы по этому пути не пойдём. Слишком велика ответственность. Между прочим, если серьёзный вызов идёт с задержкой, старший врач курирует ситуацию, звонит, уточняет, подсказывает, как продержатся до приезда бригады.
— Что вы вкладываете в понятие «ложный вызов»?
— Есть такие фокусники — вызывают бригаду на ДТП, пожар, ещё какую-нибудь беду. Мы сообщаем пожарным, милиции (или они нам) и приезжаем к пустому месту. Ничего, что где-то в эту минуту погибает по-настоящему нуждающийся человек? Вы, наверно, думаете, что это редкость, исключение из правил? Вовсе нет. Бывает, подобный деятель балуется неделями, да ещё не по одному разу в сутки.
— Сейчас появились бригады неотложной помощи. В чём отличие?
— Пилотный проект заработал в ОКТЯБРЬСКОМ РАЙОНЕ. Там появилась неотложка для детей, телефон +7 (343) 261-16-47. Вот-вот стартует служба для взрослых в Ботаническом микрорайоне. В неотложку можно обращаться, когда нет угрозы для жизни. С той же температурой. Работает неотложка с 8.00 до 20.00. Хотя, если честно, было бы удобнее, если бы коллеги помогли нам разгрузить пиковое время с 17.00 до 00.00.
