РАН перестроим. А Хокинги будут?
Правительству РФ в целом и федеральному министру образования и науки Дмитрию ЛИВАНОВУ сегодня точно не позавидуешь: умудриться вызвать на себя такой ураганный шквал критики со стороны академического сообщества из-за одной-единственной реформы в страшном сне не снилось даже «младореформаторам» эпохи ЕЛЬЦИНА. Причём обе стороны конфликта — и Ливанов, и его оппоненты из РАН — выдвигают в защиту своей позиции вполне разумные аргументы. И каждая сторона клянётся и божится, что действует — прямо как в знаменитой записке кардинала РИШЕЛЬЕ из «Трёх мушкетёров» — «в интересах государства».
Разработчики реформы уверены: если объединить «неэффективные», по их мнению, РАН, РАМН и РАСХН (академии медицинских и сельскохозяйственных наук) и передать единую академию в управление специально созданному для этой цели федеральному агентству, подчинив впрямую Правительству РФ, наша наука немедленно станет инновационной. В обновлённом виде РАН будет освобождена от решения административных и хозяйственных вопросов, а примерно 50% бюджетных средств, ежегодно выделяемых научно-исследовательским институтам РАН на разного рода фундаментальные исследования, после реформы будут распределяться на конкурсной основе. То бишь учреждения академии лишатся гарантированного финансирования.
Зато в обмен на поражение в правах академики получат право контролировать научную деятельность российских вузов и выступать в роли экспертов по крупным научно-техническим программам и проектам.
Однако, по мнению недавно избранного президента РАН Владимира ФОРТОВА, нельзя такую сложную и кардинальную реформу проводить в пожарном порядке, да ещё и без обсуждения с научной общественностью. По его мнению, реформа превращает созданную императором Петром Великим академию из исследовательской организации в «клуб по интересам», к тому же находящийся под управлением госагентства с неясными функциями. А самое главное — теряет финансовую и хозяйственную самостоятельность.
На состоявшемся в конце прошлой недели экстренном заседании президиума крупнейшего филиала РАН — Уральского отделения местные академики даже составили коллективное письмо к Президенту РФ Владимиру ПУТИНУ, в котором обвинили авторов реформы в желании уничтожить региональные отделения и научные центры РАН и разрушить сложившуюся систему академических званий (проект реформы даёт всем членам-корреспондентам автоматическое повышение до статуса академика). Самый, пожалуй, главный тезис обращения уральских учёных: проект реформы противоречит государственной программе поддержки оборонных исследований, а значит, похоронит разработку новых наукоемких технологий для обеспечения безопасности России. Под этим обращением подписались многие светила уральской науки, в том числе Александр ТАТАРКИН и Валерий ЧАРУШИН.
Справедливости ради надо признать: российская академическая наука и впрямь требует реформирования (что признают и сами «рановцы»). Чётких критериев успешности в фундаментальной науке нет, однако есть общее ощущение «застоя и запустения», есть спад формальных признаков типа индекса цитируемости. Показательной получилась Нобелевская премия по физике 2010 года: получившие её Константин НОВОСЁЛОВ и Андрей ГЕЙМ выросли и состоялись как учёные в нашей стране, однако к моменту награждения постоянно жили и работали уже за рубежом.
При этом государство активно финансирует отечественную науку: в 2011 году объём госинвестиций составил 319 миллиардов рублей, учреждено 500 ежегодных президентских грантов для молодых учёных — кандидатов наук. Однако возникший на почве бескормицы 1990-х кризис ликвидировать не удалось, не родит земля российская больше гениев. Всё громче звучат голоса, обличающие «научную мафию», которая оседлала и «осваивает» (в смысле проедает) бюджетные потоки, а на все вопросы по поводу отдачи гордо отвечает, что в таком деле, как наука, глупо требовать немедленных результатов.
Как тут не вспомнить, что в США никаких «академиев» и в помине нет, а научная мысль сконцентрирована в университетах, находящихся на полном хозрасчёте. Если говорить об источниках доходов, обращают на себя внимание две вещи. Во-первых, широко распространена практика частного меценатства. У нас состоятельные люди и предприятия часто финансируют детские дома, спортивные клубы, театры. А вот научные институты — нет, что вы! Во-вторых, в университетах фундаментальная и прикладная наука кормится, по сути, из одного котла, и это разумно. Какая-нибудь корпорация заключает с университетом контракт на сугубо прикладную разработку. Но руководители университета компетентно понимают, что без успеха «фундаментальщиков» успех «прикладников» невозможен, и, соответственно, доходы перераспределяются уже внутри университета.
Впрочем, все эти механизмы возможны при одном условии: задействованные в системе люди честны и работают в интересах дела. У нас же, похоже, всюду клин. Нечистых на руку и самовлюблённых академиков могут сменить «эффективные менеджеры». Бюджетные миллиарды осядут в других карманах, но это всё равно будут не карманы тех, кто реально двигал бы науку…
