Инюрколлегия вам в помощь…

В давнее студенческое время мы покупали много газет — у каждой была какая-нибудь да своя особинка.

В общем, всю кипу приобретаемой на 25 коп. утренней тогдашней прессы можно сравнить с сегодняшним Интернетом: выбрал с десяток полюбившихся тебе новостных сайтов, и в каждом есть какая-то «фишка», хотя основной массив текстов, увы, будто из одного источника.

Так вот.

На последней странице тогдашних «Известий» была такая фирменная «фишка» под рубрикой «Инюрколлегия разыскивает».

Молодёжь, не подумайте чего, речь вовсе не о криминале — это был чудесно завлекательный раздел!

Там публиковались сообщения о поиске наследников умерших за границей.

Например, «Инюрколлегия разыскивает родственников такого-то имярека, скончавшегося там-то (за границей СССР, понятно). Иногда уточнялось — каких именно, то есть в каком родстве находящихся с покойным и каких поколений, что добавляло пикантной интриги.

Понимая, что вероятность родства с любым из почивших в бозе в Торонто либо Осло, Сингапуре или Лондоне равна практически нулю, мы всё же дочитывали список до конца: а вдруг?

В самые драматические дни перед стипендией мы готовы были признать себя родственниками хоть бы кого и претендовать даже на самую малую долю безвестного наследства попавших в базу данных адвокатской конторы.

В общем, забава.

Мы понимали, что искатели идут по жизненному следу тех, кто не оставил завещания. Но нимало не задумывались, что таковых на Диком Западе и Тёмном Востоке — единицы; да и откуда было при социализме, где «всё вокруг народное», знать о мире, где собственность естественным путём переходит по документам ушедших — в руки живущих?

Сегодня — другое дело. Сегодня и в России есть частная собственность, причём в целом приличная по стоимости — квартиры, автомобили, дачи.

И сегодня и в России сплошь и рядом — конфликты из-за собственности. По телевизору то и дело показывают разборки между детьми и гражданскими и официальными жёнами умерших, вдовцы также не чураются свар; а всё потому, что либо не было завещания, либо сочли ненадлежащим его оформление — да немало найдётся поводов, чтобы заполучить элитную квартиру или бриллианты знаменитостей!

Но и простые граждане тоже ищут свой интерес — вся-то и разница, что в размере исков да широте публичности.

А всё это — от безграмотности. И, извините, безответственности.

Недавно Фонд «Общественное мнение»  (ФОМ) опубликовал результаты своего исследования об этой социальной практике — завещаниях — и отношении к ней россиян. Лично я обратил внимание на то, что люди даже в очень зрелом возрасте — старше 60 лет — не знают, как поступить. Мнения разделились на 4 части практически поровну: четверть уже написала завещание, четверть думает, что напишет, четверть и не собирается этого делать, четверть просто затруднились с ответом.

Хотя, согласитесь, возраст — дай бог всем здоровья, конечно, — такой, что пора бы и определиться…

Тем более что те же респонденты сами и вывели на общую картину понимания: при наличии завещания риск конфликта между наследниками снижается (так считают 49% опрошенных).

Не могу сказать, почему конкретно каждый четвёртый (23%) уверен, что наличие завещания, наоборот, увеличивает риск конфликта, ссоры между наследниками. Но есть у меня предположение, что среди них в основном те, кто считает, что «покойный (ая) был неправ (а), отписав своё имущество сторонним людям, организациям или государству»: для 21% опрошенных такая форма завещания неприемлема.

А вот чем выше уровень образования респондентов, тем чаще они считают правильным писать завещани.

Если брать не одних только пожилых людей, а население в целом, то, по данным ФОМ, намерение когда-либо написать завещание выражают 34% россиян, тогда как определённо не собирающихся делать этого — вдвое меньше:17%.

Как и следовало бы ожидать, молодёжи нынешней, как и нам тогдашним, больше нравится мысль о получении наследства — и у них, в отличие от нас прежних, есть к тому реальная имущественная подоплёка! — нежели распорядиться своей собственностью, на всякий, так сказать, случай. Только треть респондентов до 30 лет сказали, что либо уже написали завещание (2%), либо — что напишут (32%).

Но, как подчеркнул ведущий аналитик ФОМ Григорий КЕРТМАН, анализируя полученные данные, молодые люди, имеющие определённую позицию, впятеро (!) чаще выражают намерение когда-нибудь написать завещание, чем говорят, что не сделают этого. И этот перевес гораздо внушительнее, чем в прочих возрастных группах.

Таким образом, вслед за аналитиком можем сказать, что в картине мира постсоветского поколения данная практика обретает статус если не общепринятой нормы (в этом случае большинство молодёжи не затруднялось бы с ответом — даже в отсутствие каких-либо соображений на этот счёт автоматически выдавался бы «правильный» ответ), то, во всяком случае, поведения вполне «естественного» и скорее одобряемого.

А это в свою очередь даёт надежду, что и отношение к собственности будет ответственным, и имущество в сохранности, да и наследственных конфликтов может поубавиться.

Но пока россияне в массе своей считают, что пишут завещания в основном «старенькие, пенсионеры»; или «богатые, обеспеченные, состоятельные», либо «у кого есть, что завещать; хоть сарайчик на даче», — такие комментарии давали россияне социологам.

Что тут сказать? Мы всё ещё небогатая нация. А потому завещания пишут в основном люди пожилые, а старость и обеспеченность сочетаются в России, увы, нечасто.

Да что там старость. Когда едва-едва хватает на пропитание и мало-мальские радости жизни — думать ли о том, что и кому оставишь после своей смерти? Тем более многие из россиян даже при наличии приватизированной бесплатно квартиры или амнистированного к приватизации земельного надела с домиком собственниками себя не чувствуют! Вот задайтесь вопросом: в вашем многоквартирном доме вам кроме квартиры ещё принадлежит и много «квадратов» общего домового имущества — но вы следите за его состоянием? То-то и оно. А ведь даже состояние подъезда, лифта, пожарного лестничного марша — всё влияет на стоимость вашей собственности, которой законные наследники вправе будут распорядиться, — в том числе и выставить на продажу.

То есть я хочу сказать, что чувство собственника, владельца чего бы то ни было — а значит, и чувство ответственности за себя и будущие поколения — нам ещё взращивать в себе и взращивать.

Институт завещания — это уже вроде и не экзотика. Но осознания его как материально-правовой субстанции, как формы защиты своей собственности и интересов тех, кто тебе дорог, явно ещё недостаточно.

К слову, замечу: Инюрколлегия (она, кто не знает, существует и сегодня, только это уже не государственный орган при МИДе, а сугубо частная контора), конечно, может, как и многие иные адвокатские конторы, прийти в трудный момент на помощь вашим наследникам.

Но лучше, согласитесь, чтоб подобных хлопот было меньше.

И надо иметь в порядке все свои дела, семейные, имущественные, финансовые, наконец — с мужьями-жёнами-детьми, чтобы память о вас не тревожили склоками.

Живите, конечно, долго и счастливо.