Бизнес — кормилец, как не любить его?!

К тем, кто занимается бизнесом, россияне всё больше испытывают уважение.

По данным свежего исследования АНО Левада-ЦЕНТР, «очень хорошо» и «скорее хорошо» вкупе относятся к предпринимателям, у которых есть собственный бизнес, 75% наших сограждан.

При этом владельцам предприятий средних размеров симпатизируют 78% россиян, а мелким бизнесменам, индивидуальным предпринимателям — 81%. И даже владельцы крупных бизнесов, больших торговых сетей — некогда «кровопийцы» в представлении наших сограждан, с деятельностью которых россияне так или иначе соприкасаются чуть не ежедневно — получают поддержку большинства населения: 57%.

То есть можно констатировать, что отношение россиян к деловым людям за последнее время кардинально изменилось — и в лучшую для бизнеса сторону.

Россияне сегодня вполне адекватно оценивают настоящий бизнес как «кормилец», а в предпринимателях видят тех, кто даёт работу согражданам, создаёт рабочие места. Кроме того, наши сограждане прекрасно понимают: успешный бизнес — легальный, разумеется — это налоги в бюджет, отчисления в социальные фонды. То есть залог общего улучшения нашей жизни, социальной сферы, жизненной среды — и личного благополучия тех, чей труд оплачивается из бюджета. Кроме того, бизнес ведь не за просто так берёт деньги с потребителей, покупателей, клиентов, он взамен даёт им улучшение жизни.

Прийти к такому выводу россиян заставляет коллективный опыт последних лет. Налицо чёткая корреляция: в тех населённых пунктах, где бизнес развит, жизнь лучше. У нас перед глазами впечатляющий пример на эту тему — можно сравнить жизнь в Екатеринбурге и других территориях Свердловской области.

В областном центре лет четверть века назад власти начали способствовать и, по крайней мере, не препятствовать бизнес-инициативам. На то был абсолютно внятный социальный заказ: идеи рынка, материального стимулирования, децентрализации экономической активности здесь витали уже в советское время, достаточно вспомнить прогремевший на всю страну почин МЖК, районные центры научно-технического творчества молодёжи, другие примеры «социалистической коммерции». Да, собственно, после 1991 года иного пути уже и не оставалось — после радикального сокращения оборонного заказа только малый и средний бизнес был шансом спасти десятки тысяч людей от безработицы и нищеты.

А вот в остальной области этот вопрос «упустили». Местные власти были пассивны, предубеждения против «барыг» сильны, руководство области видело стратегический путь региона в возрождении гигантов индустрии.

Так и оформился разительный контраст между Екатеринбургом и «остальной областью». За последние 3 года в ходе реализации муниципальной целевой программы поддержки малого и среднего бизнеса созданы 140 новых предприятий и более 900 рабочих мест. В Екатеринбурге сегодня насчитывается свыше 46 тысяч малых предприятий и около 28 тысяч индивидуальных предпринимателей. В целом в Свердловской области, по данным Росстата, около 82 тысяч малых предприятий, то есть на Екатеринбург, где живёт только треть населения региона, приходится больше половины всех работающих в регионе малых предприятий!

В сфере малого бизнеса в Екатеринбурге работает более 300 тысяч человек, или 40% от общей численности работающих. Всего в регионе на малых предприятиях таковых порядка 428 тысяч человек. А это значит, более 70% всех трудящихся на малых предприятиях региона — жители Екатеринбурга!

Эта цифра удивительным образом совпадает с другим показателем: вклад екатеринбуржцев в региональную казну — тоже около 70%. Контраст между «центром» и «глубинкой» всё более разителен, причём «глубинка» начинается уже в десятке километров от черты Екатеринбурга. Возьмём, к примеру, розничный товарооборот — этот показатель в Екатеринбурге в разы выше, чем у остального региона, по этому показателю город занимает десятое место в перечне регионов страны. Недаром ведь вопрос, не стать ли Екатеринбургу субъектом Федерации, ныне обсуждается экспертами на полном серьёзе.

Показатели розничной торговли — это красноречивый показатель общего благосостояния людей. Что подтверждается и другими индикаторами: средняя зарплата в городе в 1,5 раза выше, чем в остальной области, ощутимо выше и продолжительность жизни.

Из всего этого напрашивается очевидный вывод: чтобы улучшить положение в глубинке, нужно там применить те же экономические и управленческие рецепты, которые были в своё время реализованы в Екатеринбурге. А ещё — поддержать экономическое развитие Екатеринбурга, чтобы его экономика смогла обеспечить благополучие не только собственных жителей, но и жителей области. Ведь уже сегодня в Екатеринбурге трудится значимая часть жителей близлежащих городов и посёлков. Спрашивается, что проще и дешевле — возродить из руин экономику какого-нибудь умирающего моногорода или способствовать переезду его жителей в областной центр, где налицо нехватка трудовых рук?

Увы, пока подобного управленческого благоразумия со стороны областных властей не наблюдается. Вместо того чтобы поддерживать уже существующую точку роста, там упрямо пытаются создать новые точки роста, без конца обсуждая какие-то прожекты создания технопарков в дикой тайге. А вместо того чтобы провести реформы там, где дела плохи и реформа назрела, во всяком случае нет боязни сделать хуже — пытаются реформировать путём дробления единственную опору и надежду региона.

Но если разрубить кормильца семьи на семь частей, это вовсе не означает в итоге получить семерых столь же успешных добытчиков. Напротив, в результате не будет ни одного кормильца.