Сам ты такое слово!

Вы – ему: «Ах, собака ты волосатая!..» А он в ответ, раздраженно так: «Мяяурм!..» Мол, сам ты животное низшей касты! Есть давай! Оторопело хлопаете ртом, будто выброшенная на берег рыба: ну что скажешь существу, которому еще древнеегипетские фараоны поклонялись?! Как побитая скотина, уползаете за кормом, бурча под нос «Ууу, корова священная, башка курья, овца глупая...» Виновник дискуссии, бодро подняв лохматый хвост трубой, трусит рядом: вот ведь важная птица, с которой и хозяйский гнев – что с гуся вода.

Под мухой в компании сивой кобылы

Как только становитесь под мухой, начинаете нести бред сивой кобылы. В любом вопросе-конкурсе-деле чувствуете себя стреляным воробьем, хоть и владеете руками-ногами в данном состоянии как курица лапой. Испытываете телячий восторг при виде очередного бокальчика с dog's nose (смесь пива с джином) и еще не остывшим hot dog, которые услужливо подносит милая кошечка… Стоп-стоп-стоп! Что-то много вокруг представителей фауны: то мухи, то лошади, то воробьи, то кошки! Вы ж, в конце концов, не в цирке и не в зоопарке!

А вот и нет. В зоопарке. Только не реальном, а языковом. Устойчивые словосочетания, в которых звучат имена представителей царства зверей, затесались в нашу речь в огромных количествах. И если в данный период эволюционного развития по планете ползает, ходит, летает и плавает порядка 2 млн. видов животных, то сколько из них нашли обиталище в лексиконе людском? Особо пытливые умы посчитали: в русском языке из 4 000 фразеологических единиц 366 – с упоминанием животного. Что ни много ни мало – 9,1% от общего числа фразеологизмов. В аглицком на 20 000 слов и выражений с названиями живых существ приходится в разы больше – 689 штук. Или 3,4% от общего числа. Если заметить, что фразеологизмы априори несут в себе культурную информацию о мире, представления о нем народа, народный быт, дух и психологию, картина вырисовывается...

Впрочем, не будем играть в кошки-мышки и сразу проясним: цель нынешнего опуса – не сравнить особенности менталитетов жителей Великобритании, Германии или Испании и России на материале тех или иных устойчивых словосочетаний. Оставим сии забавы исследователям и исследовательницам. Приглашаем вас просто… насладиться! Ругательства – они ж иногда как… музыка!

Не всякая корова – корова

«Коровушка ты моя волоокая!» – житель древнего Египта с нежностью смотрит на властительницу сердца своего. Властительница может быть длинноноса, кривонога и внешне напоминает тумбочку, но сердцу-то не прикажешь. И ласковое обращение вполне сходит за комплимент: голову-то рогатой парнокопытной носила древнеегипетская богиня любви Хатор. Попробуйте сегодня назвать возлюбленную «коровой». Получите, полагаю, эмоциональный ответ из названий прочего рогатого скота. И не стоит заглаживать провинность поэтическим duck, демонстрируя меж делом свое достоинство в виде знания языка Туманного Альбиона. Это у них слово имеет значение «голубчик», «солнышко» или «зайчик». В языке королевы Елизаветы ваша пассия может разбираться, как свинья в апельсинах, собаку при том съев в лексикологии и грамматике китайской нации.

А вот если в Индии про вас скажут «Ну ты и бык!» и дополнят «…среди царей», рисуйте на погоне звездочку. На земле, где священна даже самая последняя корова, подобная номинация – дань положительным чертам характера, заслугам или простым человеческим успехам.

Лисьи хитрости

– Животные всегда занимали огромное место в жизни людей, – поясняют специалисты-филологи. – Человек в процессе своей жизнедеятельности наблюдал за их поведением, узнавал с разных сторон и сформировал определенное к ним отношение.

Оценке через названия животных подвергаются не только объекты и явления мира, но, понятно, и сам homo sapiens. Интересно, что звериные качества либо приписываются человеку, либо характеризуют его поведение, состояние, образ мыслей, пробуждая в голове самые разные смысловые ассоциации. Пример?

«Ну, вы настоящая лиска, дорогая Любовьпална!..» – говорю я при каждой встрече одной знакомой. А ведь она не носит лисьей шубки и хвоста и не ест наивных кроликов на завтрак, обед и ужин. Просто женщина очень умная, с лукавой хитринкой в каре-зеленых глазах и с огненно-рыжей шевелюрой. Впрочем, отпуская собеседнице подобный комплимент, против истины не грешу: даже в английском сленге fox означает привлекательную представительницу женского пола.

А этот товарищ – по-гречески «моллюск мягкотелый». Быка за рога взять не может, а после, как за него все в колесе аки белки покрутятся, ищет козлов отпущения. А рогатых-то нет – все пчелки трудовые кругом, пашут, как кони, пока рак на горе не свистнет. Вот и приходится ему, трусливому chicken, из мухи слона раздувать да надеяться на встречу с черной кошкой. Она, говорят, у британцев удачу означает. Так невольно и подумаешь про этого угря скользкого в перьях попугаичьих: всего-то одна овца паршивая, а все стадо портит…

Где собака зарыта?

Собака в представлении не исковерканного детскими страхами двуногого – существо хорошее. Полезное, доброе, преданное. Не то что лапу – жизнь за хозяина отдаст. А то и душу. Но почему неприятного нам субъекта сразу обзываем «пес», следом презрительно добавляя «смердящий»? Вероятно, в языковом сознании срабатывает бессознательное: псами в Евангелии названы язычники. В исламе собака – «наджис». «Змей» в переводе, то есть нечистое животное, могущее осквернить одежду, пищу и самого правоверного. Другие представители семейства собачьих в фразеологии славны прожорливостью, злобой, жестокостью.

В простых и незамысловатых на первый взгляд фразочках заключен огромный культурно-исторический пласт той или иной нации. Взаимоотношения народа с миром и животными как его частью проявляются в разности оценки одних и тех же тварей. Подлого и коварного собрата жители Эллады величают «собакой», германцы – «гадюкой», англичане – «грачом». Наивный глупец у немцев – это «гусь» или «лягушка». Французы более изысканны: если «журавль», «индюк» или «голубь» для тупицы мягковато, обзовут «пауком». Испанская нация прямолинейна: коли собеседник глуп, то он «индюк» – и все тут.

Однако, при всем многообразии фразеологической системы, главное – вложенный в высказывание смысл. Эмоциональный посыл, который заключен в словах. Любимого человека можно назвать и барабулькой, и свинкой с щетинкой, и гадючечкой подколодной. И даже тварью мерзопакостной. Но, как говаривал мой наиуважаемый научный руководитель со звучной фамилией Данилов, говоря о солнце, можно показать женщине, какая же она дура, а можно… признаться в любви.