Катя Павлова: «Мама считает, мое любимое слово – «нет»

Катя уверена, что ненакрашенной ей фотографироваться совершенно не стоит. Мне же кажется наоборот. Потрясающей красоты волосы спадают на плечи, обрамляют лицо, и хочется не упустить момент, чтоб оставить в памяти именно такую Катя – непосредственную, скромную, с чуть заспанными глазами… и книгой Ремарка в руках.

 – Твоим основным занятием всегда была музыка?

– Я, конечно, ходила в музыкальную школу, но вместо корочек училища или консерватории у меня диплом УрГУ. До того как заняться музыкой, пришлось позаниматься другими вещами. Но недавно сделала открытие, что хотела стать артисткой еще в три года. Раньше об этом не задумывалась, а после очередного вопроса, кем я хотела стать в детстве, решила, что надо уже сесть и покопаться в своих детских воспоминаниях. Очень хорошо помню, что летом на даче мы с сестрой собирали родителей, бабушек, дедушек, всех соседок, усаживали на диван и устраивали концерты. Никакое другое занятие мне не доставляло такого удовольствия, как это. Поэтому, когда нужно было идти в школу, не понимала зачем.  Там же так скучно. Спроси, какой у меня любимый школьный предмет – не отвечу. Училась, потому что было надо. Та же история и с университетом – поступила на исторический факультет, потому что родители хотели, чтобы у Катеньки был диплом. Сейчас он пылится дома на полочке, может, когда-нибудь пригодится.

 – В школе часто бывает скучно, но в университете, как правило, к учебе просыпается интерес. Неужели не проснулся?

– Ну не интересно мне было, что поделать. За все то время, что училась, ни разу не была в студенческих общежитиях, не завела ни одного студенческого друга, на лекциях было скучно, и меня радовало только то, что скоро закончится пара и можно будет пойти репетировать. После окончания университета ситуация не сильно поменялась, музыкой мы тогда не могли еще зарабатывать, поэтому приходилось работать там, где особо и не нравилось. Зато с осени прошлого года мы, наконец-то, все поувольнялись из своих контор и уехали в гастрольный тур. И стало классно!

 – Не было ощущения, что «лучшее годы жизни» прошли зря?

– Не-не-не, не надо делать из меня страдалицу. Я понимала, что и в школе, и в университете НАДО было учиться, хоть мне это и не нравилось, но такова система. Я ни о чем не жалею, так или иначе, это все были мои решения и поступки. Но я все-таки человек комфорта и не могу долго жить в дисбалансе с собой. Какое-то время делаю то, что НАДО. Правда, после всегда наступает момент, когда впадаю в состояние тоски, а чтобы выбраться из него, начинаю проявлять активность и в результате добиваюсь своей цели.

 – Есть даже такая теория в психологии, что личность развивается только в некомфортных условиях…

– Мне кажется, это спорный момент. Когда ты чувствуешь себя в гармонии с собой и с миром, также можно многого достичь, сделать. По любви в жизни можно совершить куда больше хорошего и прекрасного, чем воюя и доказывая свою правоту.

 – «Давайте заниматься любовью, а не войной»?

– То, что в жизни все должно происходить по любви, а не по принуждению – это однозначно! Важно чувствовать динамику происходящего с тобой, с твоей жизнью. Не врать себе, своим чувствам, ощущениям. Можно же быть собой и при этом не идти наперекор окружающим. Я ведь у себя одна, и жизнь у меня одна, зачем ее тратить на злость, агрессию и принуждение? И это касается всех людей.

К слову, в нашей группе, мне, конечно, важно, что все ребята с музыкальным образованием, но при работе решающую роль играет то, что мы чувствуем друг друга, и если, не дай бог, кто-то уйдет, я в жизни не смогу разместить в Интернете «Ищу гитариста». Никаких кастингов, человек должен появиться сам собой. Я за естественный ход вещей, все случается так, как должно случиться.

 – Удивительное дело, со сцены от тебя и ребят идет совершенно другая энергетика, более драйвовая и безбашенная, а в жизни все наоборот…

– Мне кажется, это вообще какой-то миф – если музыканты на концерте экспрессивные, то и в жизни они такие же. Скажу вам, что между саунд-чеком и выходом на сцену мы спокойно читаем книжки, спим, не общаемся, также и после концерта. У нас только звукорежиссер – тусовщик. Мы его в «мир» отправляем после выступления, а все остальные находятся в эконом-режиме.

 – Получается, что у вас только один экстраверт против трех интровертов?

– Раньше еще Таня (младшая сестра, экс-вокалистка группы «Обе две») вносила свою лепту. Она явный экстраверт, и, конечно, когда мы вместе пели в группе, сталкивались темпераментами. Бывало сложновато.

К тому же, несмотря на то, что идея создать «Обе две» – общая, в глубине души я понимала, что это моя группа, она для меня важнее, чем для Тани. И поэтому порой подавляла сестру своими требованиями и запросами. А потом она увлеклась серьезно театром, наши творческие дорожки разошлись, и все как-то встало на свои места. Каждая стала заниматься своим делом.

 – Общему дело мешало соперничество между вами?

– А мы с Таней не можем соперничать, мы слишком любим друг друга для этого. Не спорю, что нам что-то мешало в совместной работе, но когда Таня ушла в театр, а я продолжила заниматься музыкой, мы поняли, что так и должно было произойти.

 – Вы с детства были дружны?

– Причем с самого раннего. Как-то уж сильно мы полюбили и до сих пор любим друг друга. Единственное, из-за чего мы дрались, – мои проявления нежности. Когда Таня была совсем маленькая, мне всегда хотелось ее тискать, а ей это было физически неприятно – она росла пацанкой, и нежности ей были ни к чему. Иной раз полезу к ней – она не преминет меня стукнуть или укусить. Потом подросли – я свой пыл умерила, да и Таня стала спокойнее относиться к подобным проявлениям.

 – Обычно родители переживают, что дети не очень дружны между собой, получается, в вашем случае им не о чем было волноваться?

– А мы больше и не знаем примеров такой любви между сестрами или братьями, как наша. Как-то так сложилось, что мы с Таней самые близкие друг другу люди. Помню, мне даже в детстве ни с кем не хотелось особо дружить – Тани хватало с лихвой. К тому же нас сильно объединяло увлечение музыкой и театром. Вместе ходили в школьный театр, репетировали, выступали на сцене. А любовь к музыке и вовсе у нас семейная – родители познакомились в ансамбле – папа играл на гитаре, мама – на ионике. Папа, кстати, еще тот гитарист – до сих пор по вечерам струны перебирает.

– А родители в свое время не хотели создать группу?

– А они решили создать семью, на этом и успокоились.

 – Погружаясь в творческий процесс, сложно потом «выныривать» в реальную жизнь?

– Нормально. Я же не ухожу в «космос», просто занимаюсь своим любимым делом. Я вообще, не очень люблю «выходить в свет». Могу сутками сидеть дома, читать книги, танцевать – мне не скучно с собой. То, что происходит вокруг, мне не очень интересно – у меня нет Интернета, телевизора, плеера, и мне классно. Правда, недавно, бабушка сильно ругала меня за отсутствие политической позиции. Она-то сильно «сечет» в политике, разбирается что к чему. А я как-то еще не поняла, что такое гражданский долг. Даже не представляю себя, опускающей бюллетень в ящик для голосования… Зато вижу себя бабкой с фиолетовыми волосами, сидящей в кресле-качалке на берегу моря, с кучей внуков… и возможно с курительной трубкой. Надеюсь, к тому времени мне уже не нужно будет следить за голосом и я смогу вдоволь дымить, как старый морской волк.