Жили у бабуси два веселых Гуса

Несколько лет назад журналистская общественность города была слегка потрясена именем, которое выбрала для своего любимого новорожденного чада супружеская чета наших коллег. Пойдя навстречу пожеланиям одноименной фирмы, девочку назвали Эльдорада. Назвали, разумеется, не бесплатно, а за солидное по тем временам вознаграждение. Так что на невинное дитя волей-неволей пал отсвет финансово-экономического беспредела, вскормленного молоком золотого тельца.

Беспредел, как известно, бывает не только финансово-экономический. Политический – он еще круче. Достаточно вспомнить вакханалию советских имен. Всяких там Даздраперм (Да здравствует Первое мая), Перкосраков (Первая космическая ракета) или Кукуцаполей (Кукуруза – царица полей). Что рядом с этим креативом любимая мною с детства Лагшмивара (Лагерь Шмидта в Арктике)?

Впрочем, и деньги, и мироощущение – ничто рядом с непревзойденной человеческой глупостью. А чем кроме глупости можно объяснить выбор родителей, осчастлививших дочку сладким и перспективным именем Виагра. Судя по всему, они посчитали, что это красиво, оригинально, а кроме того, дает подсказку, каким-таким образом ребенок появился на свет. Дурацкими именами переполнен Интернет. Можно найти Золушку и Милорда, Принцессу и Весну, даже Ветер с Приватизацией найдутся. В Нижнем Тагиле, например, появилась своя отдельно взятая Россия (классно, кстати, сочетается с отчеством Ивановна там или Петровна). На целую страну, говорят, если не считать Хиддинга, имеются нынче два Гуса (спасибо, не гуся) — Городников и Хмелев (последний в нашем Артемовском). Прохлада, Океан, Ненаглядный, Заря-Заряница… Всех переплюнули, по-моему, некие родаки, вознамерившиеся назвать сына (присядьте, пожалуйста) БОЧ рВФ 260602 (Биологический объект человека рода Ворониных-Фроловых, родившийся 26 июня 2002 года). Нет, ну, согласитесь, надо очень любить свое дитя, чтоб присвоить ему номерную кличку. Даже собак с кошками называют нежнее. Хотя… там собаки с кошками, а тут Биологический объект… Разве сравнишь?

Слезы капают – каково будет в детском коллективе несчастным Дросидам, Желаннам, Малинам-Рябинам и прочим Принцам-Завулонам. Это много чего повидавшие взрослые ограничатся насмешливыми ухмылками да шепотками за спиной. Дети – народ прямолинейный, могут и побить. В крайнем случае, замучают издевками до полной потери ориентации в пространстве. Ведь существует же мнение – как корабль назови, так он и поплывет.

Отчество или матчество?

Имя судьбу не определяет, но способно доставить немало неприятностей, подтверждает профессор, доктор филологических наук Мария РУТ. Причем никакой мистики. Все в наших руках. Точнее, головах. Так что вполне реальная попытка ошалевшего, видимо, от счастья, папаши дать ребенку «матчество» (мать родила, она имеет право) не кажется ей разумной. Зато, словно в противовес, вспоминается давний знакомый по имени Олег, всю сознательную жизнь сокрушавшийся, что подарил детям не очень-то красивое отчество.

Прав человек или нет, несомненно одно — самого благозвучного имени для полного счастья в любом случае маловато. Когда в каждом классе за партами сидело по пять-шесть Елен или Марин, никому в ум не приходило искать между ними хоть малейшее сходство. Да и судьбы девочек в дальнейшем складывались ох как по-разному.

Конечно, у каждого имени – своя аура. Скажете: Остап – и кто-нибудь обязательно добавит: Бендер. Изаура – это, само собой, рабыня. Где Александр, там непременно Суворов или Пушкин. Татьяна – значит, Ларина, а Наташа – естественно, Ростова. Но все это важно только в момент знакомства. При общении с конкретным человеком сложившиеся штампы просто не играют. Выветриваются за ненадобностью.

А кроме того, всегда есть шанс изменить отношение. Много лет назад моя приятельница Евдокия настолько стеснялась своего уменьшительно-ласкательного – Дуня, Дуся, что просила обращаться к ней исключительно официально. Сегодня «злословную» Дуню Смирнову знает каждый мало-мальски грамотный человек. Не представляю, чтобы ее имя вызывало у кого-то улыбку. Один к одному то же самое говорит Мария Рут о Фекле Толстой. Да и исконно русское Владимир было когда-то, оказывается, именем всего лишь второго ряда. Самые именитые русичи называли мальчиков Святославами, Вячеславами, Зореславами… Но в один прекрасный момент сын рабыни, незаконнорожденный княжеский отпрыск Владимир, прозванный Красное солнышко, слегка перевернул мир. К слову, несколько веков спустя нечто подобное проделал другой Владимир. Было ли при Советах имя распространенней?

Так нам имя велело

Когда родители выбирают имя ребенку, они учитывают многие факторы. В некоторых семьях пытаются сохранить образы дедов, прадедов. В других бегут за модой. Для Ахматовой, например, задумывается Мария Эдуардовна, главным в имени было звучание – Анна. Для Цветаевой – содержание: Марина – Морская.

Как-то раз довелось слышать жалобы некоего Вениамина на «извергов» маму и папу, одаривших отпрыска «нехорошим» имечком. А имечко означает всего-навсего – «любимый сын». Родители, в общем, знали, что делали.

В давние-давние времена докрещеной Руси (да и попозже) детей называли с умыслом – Волком, Быком, Медведем… Просто они должны были расти сильными, выносливыми, жизнестойкими. Потом появились святцы, и постепенно в обиход стали внедряться чужие, а потому не очень понятные, но звучные имена, которым, кстати, давалась обязательная расшифровка. И было приятно найти в себе что-то от тайного смысла. Росла уверенность: Андрей смел и мужествен совершенно не случайно – так велено именем. Евгений благороден, потому что родители сделали правильный выбор. Глафира красива, Екатерина чиста, Ефросинья радостна просто по определению. Анна – это благодать, Василиса – царица, Ева – жизнь. Каждый может сказать о себе что-то весьма лестное. Но вот моя знакомая Ирина категорически, к недоумению окружающих, отказывалась отзываться на Иру. И Мария Эдуардовна подтвердила правильность претензий, потому что Ирина переводится как мир, а Ира – гнев. Хотя… миллионы женщин (мужчин тоже) об этом не слыхивали. Что ж, мелкие детали можно и не учитывать.

Можно учитывать иное. Когда у близкой подруги Марии Эдуардовны родилась дочь и, вопреки надеждам филологического окружения, имя ей выбрали простое, в то время непопулярное да еще мало подходящее семье, подруга объяснила: «Да она же черная, как галка». Галка, Галина с тех пор выросла, посветлела, между прочим, а к имени быстро привыкли.

Вообще, объясняет Мария Рут, люди делятся на две категории. Одни предпочитают обычные, распространенные имена. Так им комфортней. Другим подавай что-нибудь не от мира сего. С изюминкой. Чем гордиться, каждый решает для себя сам. Хорошо бы только, чтоб вкусы детей и родителей совпадали.

И еще. Если о паспортном имени заботятся в момент, когда протестовать нет никакой возможности и мнение новорожденного никому не интересно, то на «домашнем» имени можно настоять. И отстоять. У Марии Рут была одноклассница – тоже Мария. Чтоб не путать, девочек называли Маша и Маня. Классе в 8-м Маня сказала: «Нет! Я тоже Маша» Ничего, проглотили.