Захоронен среди 5 678 бойцов

Мама оплакивала погибшего мужа ежедневно. Старшая сестра говорила Тане: «Пойдём, уже пора!» Это означало — пришло время реветь. Сострадание к отцу, осознание собственного сиротства — чувства более позднего происхождения. А тогда, малышкой, она страшно жалела маму. Собственно, и по сей день Татьяне Юрьевне за маму как-то больнее. Отца она не знала.

Комиссар 430-го отдельного батальона связи УралВО Юрий Семёнович СЕРЫХ отправился на фронт в первые дни войны — на дворе ещё был июнь 1941-го. Дома осталась немалая семья — две дочери — Лариса (6 лет) и 9-летняя Светлана. В августе родилась Танечка. Пол ребёнка в те годы заранее не определяли, так что, скорее всего, отец так и не узнал, что родилась снова дочь.

В Свердловск они перебрались в 1939-м. Сразу получили казённую, в помещении бывшего монастыря, 2-комнатную квартиру с мебелью. Потом, уже в войну, их уплотнили, но стало даже лучше: всё-таки есть разница — одну или две печки топить. А в конце 1930-х всё это было ещё впереди. Зато мама, любящая, любимая, удивительно приглянулась соседям. Люди поговаривали: приехал комбат, он обычный, а жена — очень красивая.

Соседям Татьяна Юрьевна благодарна по сей день. Тёте Кате — подкармливала: уже после Победы, бывало, наварит борщ (аромат на весь коридор) и зовёт: «Таня, борщ будешь?» Девчонка голодная над тарелкой слёзы глотает — порция большая, доесть невмоготу — а та утешает: «Ничего, как-нибудь…» Тётя Лида тоже поддерживала, чем могла. А её муж, как когда-то папа, каждый Новый год привозил девчонкам ёлку. Почему-то в их доме почти все мужчины вернулись с фронта.

Военный комиссар 96-го танкового полка 48-й дивизии (в этой должности Серых был утверждён 31 июля 1941 года) остался на полях сражений. Где именно? Долгие годы не знал никто.

А сиротство девчонок было просто тотальным. У отца все родственники погибли под Курском, у мамы — в Бабьем Яре. Надеяться было, в общем-то, не на кого.

Но дело не только в желании разделить с кем-то беду. Хотелось отца. Чтоб как у всех. В малышовом возрасте она его себе придумывала. Представляла похожим на ЖУКОВА, чей портрет хранился в доме. Целовала изображение Георгия Константиновича, фантазируя, что целует отца. Потом, уже студенткой, возненавидела СИМОНОВА, его обожаемые народом строки — «Жди меня, и я вернусь…» Уж так, как ждала мама, не ждал никто. А отца это не спасло. Самое же обидное — даже цветы возложить не найдёшь куда. Разве что к Вечному огню на Площади коммунаров… Других памятников в городе долго не было. Когда же появился Мемориал на Широкой Речке, они приходили, искали, кто на букву «С», и оставляли букеты.

К слову, официальное извещение (без каких-либо подробностей), что отец погиб, получили лишь через два года после Победы. Хотя ещё в 1942-м рассказывали, что кто-то видел, как папин танк горел. За последующие десятилетия тоже ничего не прояснилось. Многочисленные запросы в архивы результатов не дали.

А тогда вместе с извещением получили денежную компенсацию по отцовскому аттестату. В деньгах нуждались чрезвычайно. Но тут серьёзно заболела Света, и всё, что пришло, тут же ушло на лечение. К тому же мама продала отцовское ружьё, велосипед и костюм. Сказала, если вернётся, купим вновь, а Свету потеряю — не простит.

Мама — Ирина Максимовна РУМАНОВСКАЯ — покинула этот мир в 1991-м, пережив свою любовь на полвека. Покинула, так и не узнав судьбы мужа, не побывав на его могиле. Дочери поставили им общий памятник с двумя фотографиями. И решили — отныне это условно и папино место тоже.

Сестёр уже не было, когда Татьяна Юрьевна включилась в работу ассоциации «Семьи погибших воинов». Не то что активисткой стала, но имя отца назвала. А вскоре дома раздался звонок — приходите, кое-что нашлось.

Председатель организации Алексей ЗЫКОВ протянул пачку бумаг (8 листов) — выписки из приказов, информация из донесений о безвозвратных потерях, архивные справки… С тех пор как людям стала доступна электронная версия военных архивов Министерства обороны, многое тайное, как оно положено, стало явным. Потомки получили возможность хоть что-то узнать… Нет, не о подвиге народа, о подвиге конкретного человека. Конкретного, не самого именитого солдата, чья жизнь тоже легла в фундамент большой Победы.

Старший политрук Юрий Серых, следовало из находки, убит в 1941 году в бою под городом Великие Луки. Захоронен на воинском кладбище на северной окраине города, по ул. Колхозной, среди 5 678 бойцов, из которых 5 660 — военнослужащие, а 18 — партизаны. Нашлась даже выписка из приказа от 29 января 1946 года. Начальник 5-го отдела полковник КУДИНОВ настаивал на принятии срочных мер к назначению пенсии семье Серых.

Через два месяца Татьяна Юрьевна с Сашей, правнуком Юрия Семёновича, и его мамой Татьяной прибыли в Великие Луки. Было 7 часов утра. Темно. А всё-таки какая-то женщина уже продавала цветы. Эти цветы и возложили к тумбе, где скромно и тихо — лишь фамилия да инициалы — покоится защитник Отечества, любимый муж, неузнанный отец, дед, не знавший внуков. «…Пред нами братские могилы, — написала дочь. — Ни гидов, ни туристов, никого. 6 тысяч судеб той войной разбиты… А время добавляет ещё списки, и новые здесь ставят обелиски. Среди отважных, смелых их читаем: «Офицер Серых»…

Фото: автор.