Он знает ходы под землей

Пионерский поселок на карте Екатеринбурга – микрорайон относительно молодой, хотя первые жилые дома появились на его территории еще в 1925 году. Первоначально здесь должен был располагаться жилищно-строительный кооператив железнодорожников с идеологически правильным названием «Пионер» – остатки этого поселения до сих пор можно наблюдать на улице Уральской.

А вот улица Данилы Зверева начала застраиваться только в 60-е годы прошлого века, и носила она тогда имя пламенного революционера Филиппа (Шаи) Голощекина, одного из участников расстрела царской семьи. Доподлинно не известно, какое отношение к микрорайону имел этот неоднозначный персонаж, на совести которого не только резня в Ипатьевском доме, но и так называемые голощекинские реформы в Казахстане, приведшие к массовому голоду и гибели 2 миллионов казахов. А вот с персоной Данилы Кондратьевича ЗВЕРЕВА, знаменитого камнереза и прототипа бажовского «Данилы-мастера», микрорайон связан впрямую. Во-первых, здесь долгие годы проживала семья сына Зверева, Дмитрия Даниловича. Во-вторых, могила «Данилы-мастера» расположена аккурат на «Пионерке» – на территории парка имени Блюхера, разбитого на месте лютеранского сектора Михайловского кладбища. Между прочим, это единственное захоронение, сохранившееся после сноса некрополя в советские годы.

Стать камнезнатцем помогла... гроза

Персона Данилы Зверева до сих пор вызывает немало споров и кривотолков у исследователей. Одно время даже ходили слухи, что Данила Кондратьевич обладал каким-то особым, почти мистическим даром определять точное местонахождение подземных залежей самоцветов. Прямо как герой известной песни Бориса ГРЕБЕНЩИКОВА «Человек из Кемерова», который «скуп на слова, как де Ниро... и знает ходы под землей». Так оно или нет, но в самоцветах Зверев действительно разбирался превосходно: именно он открыл в пойме речки Положихи месторождения алмазов, рубинов и сапфиров – камней, которые на Урале практически не встречаются. Причем открыл в достаточно юные годы, будучи простым деревенским пастухом. Внучка Данилы Кондратьевича Светлана рассказывает:

«Было ему лет восемь, Данилушка упросил бабушку отпустить его с горщиками в лес. В лесу застала гроза, он спрятался под корни поваленного дерева, подняв голову вверх, и заметил, что в корнях что-то сверкнуло. Вечером Данилка показал найденный камешек одному из горщиков, тот взял, ничего не сказав, а мальчишке дал несколько монет. А через какое-то время Данилке сказали, что этот горщик внезапно разбогател: найденный в корнях камешек оказался алмазом».

С тех пор и загорелся маленький Данилка страстью к поиску самоцветов – и не корысти ради. Любая тайна ценна сама по себе, будь то тайна космических бездн или подземных недр. Пытаясь разгадать извечную уральскую шараду «Что у нас под ногами лежит?», Данила нередко забывал о вверенных ему коровах, за что даже бывал порот. Спустя годы этот досадный эпизод почти в точности воспроизвел Бажов в своем сказе «Каменный цветок»:

«Как стали на выгон собирать, глядят – той нет, другой нет. Искать кинулись, да где тебе... Одну только коровенку и нашли. Расправа тогда известно какая была. За всякую вину спину кажи. Растянули сперва старика, потом и до Данилушки дошло, а он худенький да тощенький. Господский палач оговорился даже.

— Экой-то, — говорит, — с одного разу сомлеет, а то и вовсе душу выпустит.

Ударил все ж таки — не пожалел, а Данилушко молчит... Закусил губенку-то и укрепился. Так и сомлел, а словечка от него не слыхали. Приказчик, он тут же, конечно, был, удивился:

— Какой еще терпеливый выискался! Теперь знаю, куда его поставить, коли живой останется».

Как обменять алмаз на... пряники

Данилу Зверева «поставили» в ученики к известному режевскому камнерезу Самуилу ЮЖАКОВУ, который и открыл гениальному деревенскому подпаску секрет обнаружения самоцветов с помощью эфеля – крупнозернистого песка, остающегося после промывки золотоносной породы. А попутно научил искусству огранки драгоценных камней, и научил изрядно: за свое ювелирное мастерство Данила Зверев был даже освобожден от армейской повинности, а вскоре стал известен по всему Уралу как один из лучших камнерезов и экспертов по минералам. Словно и впрямь некие подземные силы благоволили к пареньку: он умудрялся находить в эфеле, купленном по дешевке у старателей, рубины и сапфиры весом до 20 карат! Другой бы на его месте миллионером стал, но гений и богатство, как известно, вещи несовместные. Звездной болезнью Данила тоже не заразился: в деревне Колташи под Режом, где Зверев родился, до сих пор бытует байка о том, как однажды после получения «гонорара» за большой (и, скорее всего, государственного масштаба) заказ Данила привез в родную деревню два воза пряников и угощал ими всех односельчан. А заказы Звереву делали вполне себе государственного масштаба: именно он подбирал камни и участвовал в изготовлении методом флорентийской мозаики знаменитой карты Франции, которая была представлена Всемирной Парижской выставке 1900 года, а уже в советское время Звереву было поручено подобрать самоцветы для звезд московского Кремля и внутреннего убранства мавзолея Ленина. А вот камни для самоцветной карты Советского Союза, хранящейся ныне в Эрмитаже, гранили уже сыновья Зверева — Григорий и Алексей. Впрочем, и сам Данила Кондратьевич при Советской власти без дела никогда не оставался: сотрудничал с банками и «компетентными органами» по вопросам экспертизы драгоценных камней, советовал, в каких местах лучше строить то или иное горнодобывающее предприятие, а в каких не стоит и пытаться. Не случайно спустя годы, уже будучи человеком преклонных лет, Данила Кондратьевич запросто консультировал по вопросам минералогии академиков Ферсмана и Вернадского.

Вместо ФИО – три креста

Казалось бы, имея столь яркий талант и поистине всероссийскую славу, Зверев должен был всенепременно разбогатеть, сделать головокружительную карьеру, создать собственное предприятие. Но планида русского гения во все времена одинакова – вспомним историю лесковского Левши. Даниле Звереву повезло в этом смысле чуть больше: он дожил до преклонных лет и даже обзавелся небольшим домиком на улице Коробковской (ныне улица Октябрьской революции). Дом этот, к сожалению, до наших дней не сохранился: сегодня на этом месте идет активная застройка бизнес-квартала Екатеринбург-Сити. Однако, судя по воспоминаниям дочери Зверева, Музы Даниловны Мащенко, жил «Данила-мастер» и до революции, и после оной весьма и весьма скромно. Писать до конца жизни так и не научился: в официальных документах вместо подписи ставил три жирных креста, заменяющих имя, фамилию и отчество. Фотографий после себя тоже оставил не ахти как много: чуть ли не единственное известное изображение Данилы Зверева дошло до нас благодаря знаменитой фотографии, сделанной в 1926 году известным уральским геологом Александром Игумновым. Парадоксально, но факт: имея дома богатейшую коллекцию самолично собранных самоцветов, Зверев не имел – и не стремился иметь – ни личного, ни служебного автомобиля, по городу он передвигался пешком, до родных мест под Режом добирался либо на поезде, либо вообще на простой деревенской телеге. Любил французскую борьбу и всегда ходил в цирк на выступления заезжих силачей, да не один, а с чадами и домочадцами. В быту был по-старообрядчески строг: не пил спиртного, даже квас не употреблял, отказывал себе в мясной и молочной пище. Врачам тоже особо не доверял: в моменты ухудшения самочувствия лечился народными средствами –соком редьки, медом, малиной, клюквой, чаем из сухих трав. Здоровый образ жизни помог Звереву дожить до 80 лет, но не спас от инсульта: удар, случившийся с ним осенью 1935 года, парализовал левую половину тела и лишил дара речи. Согласно семейной легенде, заговорил Данила Кондратьевич вновь буквально за минуту до кончины – на миг пришел в сознание, прошептал: «Ухожу я, как вы жить будете?» и замолк навсегда...

Впрочем, куда уходят после физической смерти великие камнерезы и рудознатцы, мы хорошо помним по финалу бажовского сказа «Каменный цветок».