Старье берем
В старинных вещах, несомненно, есть какая-то магия. Они будто впитали в себя судьбы тех людей, которым принадлежали. Венецианское стекло старинного зеркала может хранить образ княгини или графини, которая в него смотрелась, а изящная козетка или кушетка-рекамье будто бы повторяет изгибы стана светской красавицы.
Пришельцы из прошлого
В мрачные 90-е, когда мой любимый Петербург был грязен и заброшен, его антикварные магазины поражали воображение своим богатством. Обнищавшие ленинградцы расставались с тем, что сумели сохранить в революцию, в гражданскую войну, в блокаду. В салонах высились шикарные буфеты, диваны, столы, с потолков свисали хрустальные люстры, а за стеклом стояли сервизы тончайшего фарфора и сложнейшей росписи, лежало фамильное серебро, помеченное гербами и инициалами.
В общем, в музеи (в ту пору весьма бедные) можно было не ходить – вполне хватало антикварных салонов. Потом, насытив рынок в собственном городе, питерцы повезли антиквариат на продажу в Екатеринбург. И уральцы могли купить кофейник из сервиза какой-нибудь графини или вазочку, украшавшую дворец сиятельного, но не слишком известного князя.
Расцвет антикварной торговли в 90-е годы прошлого века специалисты связывают с появлением у небольшого числа граждан большого количества свободных денег и желанием их во что-то вложить. Опять же новому русскому страшно хотелось выделиться, возвыситься над толпой. Именно это желание подталкивало многих к поиску дворянских корней (и за деньги их, конечно же, находили), а мебель и предметы роскоши из той эпохи были призваны стать вещественными доказательствами аристократического происхождения их нынешнего владельца. Трельяж прабабушки, эмигрировавшей после революции в Париж, весьма положительно влиял на реноме правнука или правнучки.
Короче, во времена «новой смуты» годовой оборот отечественного антикварного рынка составлял около 1,5 млрд долларов. Если же брать его теневого собрата, то к указанной сумме надо приплюсовать примерно столько же.
А что сейчас?
Сегодня антикварные магазины Екатеринбурга почти сравнялись по изобилию со своими московскими и питерскими собратьями. Правда, опытные коллекционеры отовариваются в них с опаской: можно легко нарваться на подделку. Конечно, знаток антиквариата никогда не выложит деньги за «лимпопо» (так на сленге именуют фальшивки), но даже встреча с ним надолго портит знатоку и ценителю настроение.
В среде антикваров популярно утверждение, что главный капитал в их деле – безупречная репутация. Но несмотря на это, новодела, замаскированного под старину, на рынке появляется все больше. Что ж, видимо, и у антикваров слова расходятся с делами.
Впрочем, лично для меня, как и для многих, остается загадкой, как в нашей стране, с ее сменами режимов, переселениями народов, войнами, могли уцелеть по-настоящему старинные вещи. И мое удивление разделяют многие коллекционеры, утверждающие, что в наши дни найти подлинный антиквариат – редчайшая удача. Гораздо реальнее купить вещь, изготовленную по старым фотографиям, лекалам, отливкам.
Действительно, емкость российского антикварного рынка мала, однако почти два десятилетия подряд он полнится и ширится. За счет чего? В большей степени за счет смекалки, свойственной нашим умельцам, и беспринципности, свойственной нашим современным купцам.
Разбор по понятиям
Чем, кроме астрономической цены, отличается антикварная вещь от той, что зажилась на этом свете? Для этого имеются достаточно четкие критерии. В нашей стране они таковы:
- почтенный возраст – не менее 50 лет;
- редкость или уникальность;
- не серийность;
- связь с исторической эпохой или событиями;
- невозможность воспроизвести вещь;
- художественная, историческая, культурная ценность.
В других странах возрастные рамки антиквариата намного жестче, чем в России. К примеру, в Великобритании предмету, чтобы получить этот почетный титул, должно быть не менее 100 лет, в Канаде он должен быть произведен до 1847 года, а в США – до 1830-го.
Впрочем, и в России 50-летние «старички» у настоящих ценителей не очень-то котируются: для них это – ретро, винтаж, словом, что угодно, но только не антиквариат.
Хотя ретро (вторая половина XIX века) и винтаж (возраст от 15 до 50 лет) нынче тоже в моде и активно отвоевывают себе нишу на рынке. Теснить антиквариат им позволяют превосходящие силы – вещей и предметов с советской поры сохранилось все же больше, чем с дореволюционной.
Утюжок с граммофоном
На антикварном рынке сегодня в изобилии представлены иконы, музыкальные аппараты и предметы домашнего обихода.
Граммофоны выглядят весьма неплохо, многие находятся в рабочем состоянии. Среди предложений я нашел граммофон «Belton» родом из Великобритании с медным конусным рупором, в хорошем состоянии, полностью рабочий. В подарок к нему прилагаются иглы и пять пластинок. Но это, увы, еще не антиквариат, а ретро. Рядом с этой махиной стоял миниатюрный граммофончик «Miraphone», к сожалению, не работающий. Однако стоила кроха едва ли не дороже великана.
На антиквариат тянул и кабинетный сейф с секретным замком, изготовленный в XIX веке в Японии. Пользоваться им можно и сегодня, но чтобы использовать шифр, надо идеально владеть тайнами иероглифов. Видимо, поэтому не очень дорогая вещица никак не может обрести хозяина.
Зато старые грампластинки и утюжки расходятся влет. Первые берут дачники, чтобы отпугивать птиц, и мастерицы, делающие из них кашпо. Вторые покупают для подарков или опять же вместо кашпо. Ну а пройдет еще полвека, и эти вещи станут если не антиквариатом, то уж точно раритетом.
