Славное море – священный Байкал

– А давай куда-нибудь уедем, – сказала Дарья своей подружке Кате.

– Давай, а куда? – поинтересовалась та.

– Да хоть на Байкал.

Уж кто был точно за, так это я, к поездке отношения не имевшая. Мы возвращались с Дашей Алексеевой с очередного задания, когда она поведала, что собирается в путь-дорожку, осталось только выдохнуть: «Фотоаппарат не забудь».

Впрочем, забыть фотоаппарат девушка никак не могла. В конце концов, фоторепортер  и на отдыхе фоторепортер. Мир видит в глазок своего рабочего инструмента. Околобайкальский же мир особенный. Неповторимый, интригующий. В моем, к примеру, случае будоражащий даже десятилетия спустя.

В общем, Байкал… В Иркутске девчонки пробыли один вечер. И хотя успели посмотреть на ночь ужастики и даже частично навили себе кудри, город, к сожалению, прошел мимо них. Почему, к сожалению?

В принципе, городов много. Но одной из достопримечательностей Иркутска остается Дом-музей декабристов. В мое время он располагался в особняке, где жил с семьей Сергей Трубецкой и хранил достаточное количество артефактов прошлого. Но, главное – там был потрясающий дух интеллигентско-дворянского аристократического российского рода. Как сказал экскурсовод, остановившись у неведомого мне по молодости музыкального инструмента: «Вы, конечно, понимаете, что в те годы здесь постоянно звучала музыка. Дабы вы вошли в атмосферу былого, я вам сыграю на фисгармонии». Он сыграл, мы зарыдали.

Путь-дорожка

Но вернемся на озеро. Байкал отличается немалым количеством туристических маршрутов. Даша с Катей выбрали остров Ольхон. Добирались туда от гостиницы на маршрутке. Тряслись по кочкам и ухабам, оставляя далеко позади пасущиеся табуны диких коней, мощных, поджарых, с гордой осанкой; откормленных коровушек; роскошные снеговые сугробы (дело было в октябре), и с верхушки до корней покрытые инеем деревья.

Снег, впрочем, материком и закончился. Когда на пароме добрались до острова, обнаружили краски вполне осенние – пожухлая желтоватая трава, синее-синее небо, под стать ему неоглядное водное пространство и свежий, прозрачный, удивительно чистый воздух.

Я была на Байкале в сентябре. Мы частенько ежились от холода и старались приодеться. Ярчайшее солнце, однако, сияющее и словно умытое, ни разу не спряталось за тучку. Ни разу не подвело. Ни разу не сменилось даже легким дождиком. И леса, одетые, как положено, в багрец и золото, очень способствовали поддержанию классного настроения. А путешествовали мы на единственном здесь тогда двухпалубном теплоходике «Комсомолец», настолько древнем, что ему куда более подошло бы имя пенсионера. Впрочем, он ни разу не подвел на долгой дороге.

Путая реальности

В первый же вечер подружки, забросив свои вещички, отправились погулять, полюбоваться закатом. Было немножко забавно наблюдать, как поселок, освещаемый лишь отраженным оконным светом, на глазах погружается в темноту. И все-таки они успели заметить деревья, увешанные разноцветными ленточками и тряпочками. Говорят, так приезжие загадывают желания. Сбываются? Да кто ж его знает. Наверное, да.

Сразу захотелось обойти весь остров. А тут еще поступило предложение от хозяйки коттеджа, в котором остановились, воспользоваться машиной.

Водитель Леонид отвез туристок на мыс Хобой («клык» с местного наречия), и вправду напоминающий клык какого-то животного. Может быть, изюбра. Но главной достопримечательностью местности было, конечно, скальное отверстие в человеческий рост, пробитое за века природой. Отверстие, через которое, казалось, совсем легко перейти из одной реальности в другую. А что… шаманы не случайно именно здесь морочили головы людям.

Другой мыс – Любви – больше напоминал раскинувшееся женское тело с двумя коленками. Существует поверье: если бросить монетку с левой стороны, родится мальчик, с правой – девочка. Хотя… возможно, и наоборот. Три женщины-спутницы екатеринбурженок побежали, во всяком случае, по берегу направо.

А мыс Бурхан со скалой Шаманкой, по древним легендам, место жертвоприношений, в самом деле, видимо, пропитан потусторонним духом. По крайней мере, греховным женщинам приближаться к нему не рекомендуется – вдруг лишатся потомства. Есть, к слову, и прямо противоположная версия: женщинам как раз здешний климат очень даже на пользу. Речь, наверное, о праведницах. Реалистка-материалистка Дарья ничего такого не ощутила. Просто сказала, что  высоко, падать страшно.

Зато отметила необыкновенно вкусную уху, на костре приготовленную Леонидом за то время, что гостьи ахали и охали от увиденного. Мы тоже ели когда-то уху из омуля и хариуса с брусникой и водкой. Не запивали, нет: спиртное в небольших количествах добавлялось в котелки для пикантности. А одна тарелка на троих – зеленая стоянка не ресторан – втройне стимулировала и без того неслабый аппетит.

Фотоохота

Ночи на Ольхоне стояли тихие-тихие. Ни шороха. Даше полюбилось, оккупировав кресло-качалку на веранде, «пялиться» на звездное небо. Звездное байкальское небо потрясло когда-то и меня. Нигде и никогда, ни до, ни после я не видела звезд такой близости и такого размера. Величиной с добрую тарелку, они усеивали небосвод, светили оттуда, иногда падали… В общем, настраивали публику на весьма романтический лад.

Нам тоже удалось облазить все окрестности озера – плыли ночами, а днем обследовали побережье. Но – туристическая группа – по определению тишины вокруг не наблюдалось. Даша же говорит о тишине. Октябрь – не сезон для туристов. Местные жители шума не создают. Помечтать, подумать не мешал никто. Никто не мешал и вполне насладиться одиночеством. Вот только с репортерскими снимками оказалось не просто. Пейзажи, красоты природы – этого было сколько угодно, трудности возникали, когда хотелось увековечить живое существо, человека. Не то что шарахались, людей просто не было видно. Ну, ребятишки пробегут в школу или какой-нибудь кот Васька помяучит у дверей…

И все же Дарья «охотилась» постоянно. То присмотрит одинокое деревце, тонкое, трогательное, напоминающее почему-то о японской сакуре. То остановит взгляд на водной глади, бескрайней, бесконечной. То ворону, парящую над озером, в объектив поймает. То удивится перекрученному, как выжатое полотенце, стволу. То обнаружит скалу с привычной нашему гражданину надписью «Здесь был Коля…» Мне она поведала об удивительной лиственнице, по самую крону занесенной песком. А я тут же вспомнила, что как раз на Байкале видела «шагающие деревья», то есть такие, у которых, напротив, сильными ветрами выдуло всю почву «под ногами» и обнажило корни. Со стороны кажется – странники, бредут они себе по дороге в дали дальние.

Ветер дул в сторону «моря», оговорилась моя собеседница и коллега, показав снимок, запечатлевший ее с распахнутыми, полагаю, навстречу будущему, объятиями. Сказала, как на «Титанике». Я не согласилась. Никакой обреченности: жить и жить, ведь еще столько предстоит увидеть…