Инструмент для Веры

После публикации «Сохранить музыку в себе» («ВЕ» от 26 июня 2012 года), посвящённой открытию в Екатеринбурге IV Международного конкурса пианистов памяти Веры ЛОТАР-ШЕВЧЕНКО, в редакции раздался звонок. Собеседник — профессор Уральского государственного лесотехнического университета Арон ШАЕВИЧ начал разговор буднично: «Я знал Веру Августовну».

Тогда, в 1950-е, Арон Борисович, будучи ещё молодым человеком, имел, как положено, зазнобу из медицинского — а родители Лены жили в Нижнем Тагиле. Здесь, за городским театром, по сей день сохранился двухэтажный «Дом для врачей», как называли его соседи. На одной из дверей второго этажа, если подняться вверх по деревянной лестнице, висела медная табличка, на которой значилось «Валериан Васильевич Горбунов». Самого Валериана Васильевича, когда-то главного патологоанатома города, уже, к сожалению, не было. Но супруга его, Софья Васильевна, заслуженный врач России, заведующая санэпидстанцией, оставалась доброй и гостеприимной хозяйкой.

Где и как судьба столкнула её с только что освободившейся из сталинских лагерей Верой Лотар-Шевченко, сегодня никому уже неведомо. Одно известно точно: в доме был инструмент, отличный немецкий, мюнхенский, Berdux. Что оказалось первично, что вторично, тоже, пожалуй, не определить. Только Лене, закончившей «музыкалку», захотелось вдруг повысить свою музыкальную квалификацию. А Вере Августовне, естественно, требовалось пианино — для работы, для игры, для жизни. Для того, вообще, чтоб не потерять форму. Хотя… если уж она ухитрилась не потерять её в застенках…

В общем, урок продолжался обычно минут 40—45. Потом Вера Августовна начинала музицировать. В узком семейном кругу звучали, прежде всего, ШОПЕН, БЕТХОВЕН… Кстати, о пристрастии великой пианистки именно к Шопену говорят все, кто её знал и слушал. Потом, возможно, случались и чаепития, а значит, какие-то разговоры, но этой детали память как-то не сохранила. Зато остался образ. Вера Августовна была хрупкая, седенькая, небольшого росточка. Абсолютно неулыбчивая. Она ничего не рассказывала о своём прошлом, но пережитое словно стояло за её спиной. А акцент (если кто забыл: француженка, она приехала в Россию вслед за русским мужем и даже после всего, что с ней случилось, даже потеряв любимого человека и детей, домой уже не вернулась), так вот, акцент был лёгкий, почти незаметный.

И ещё. Арон Борисович отметил руки нашей героини. Обычно у музыкантов красивые, ухоженные руки, которые принято беречь и лелеять. Руки Веры Августовны были страшны. Морщинки — это ладно. Главное — это были руки человека, занятого тяжёлым физическим трудом. А какой другой труд могли предоставить ей в лагере?

Молодые люди, кстати, вскоре поженились. Пианино, волею случая и человечности хозяев вошедшее в историю, перешло к ним. Сегодня оно стоит в доме у внучки — Кати МАНТОРОВОЙ. Клавиши уже пожелтели, но звучание, говорят, по-прежнему хорошее. Катин муж Андрей — выпускник консерватории — иногда играет.