Не за спасибо

Сейчас уже, спустя время, можно сказать: пациент оказался не слишком благодарным — выписавшись из больницы, он к Лене не зашёл, спасибо не сказал. Некоторые его за это осуждают. Лена, впрочем, спокойна: не за спасибо, говорит, старалась.

Хотя… положа руку на сердце было бы приятно.

А в ту ночь, с субботы на воскресенье, они с подружкой засиделись в кафе: праздновали день рождения. Ночь была весенняя, холодная и очень тихая. Обычная ночь в провинциальном Реже, где живёт медицинская сестра отделения анестезиологии-реанимации № 3 екатеринбургской клинической больницы № 40 Елена ТИТОВА.

Так вот, засидевшись в кафе, девушки вышли на улицу — воздухом подышать. И практически сразу обратили внимание на какие-то посторонние звуки. И ей ли, медику с 7-летним стажем, было не догадаться, что так приглушённо хрипеть может лишь человек на грани жизни и смерти?

Они нашли его мгновенно — без сознания, в крови, со слабым, нитевидным пульсом. То, что было дальше, моя собеседница описывает скупо и неохотно. Пока подружка вызывала «скорую», Лена, профессионально и быстро освободив дыхательные пути, начала делать непрямой массаж сердца. И раз за разом запускала «мотор» — это уже из пресс-релиза ГКБ № 40, основанного на письме-ходатайстве режевской прокуратуры, настаивающем на поощрении спасительницы, — так вот, «мотор» она запускала 3—4 раза. И ей всё-таки удалось восстановить дыхание пострадавшего.

Вообще-то Елена Титова хотела стать врачом. Даже поступала в медицинский. Но не сложилось. Расстроилась так, что больше попыток не повторяла. Остановилась на колледже и успешно окончила его, выбрав самую, наверное, трудную специальность сестры-анестезистки. А работать пошла — оцените выбор — в реанимацию нейрохирургического отделения.

Со стороны может показаться — что уж такого, у неё в подопечных всего трое больных. В других отделениях несколько палат пригляда требуют. Но эти трое… У одного повышенное чувство тревоги, ему бежать надо постоянно, не дай бог, вскочит — упадёт. У другого давление падает безудержно, надо отслеживать, повышать. Третий, послеоперационный, всё норовит дыхательную трубочку, без которой погибнет, изо рта вытащить… А ещё каждые два часа переворачивай их, меняй положение, иначе пролежней — а значит, новых бед — не избежать.

Бывает, что присесть целые сутки не удаётся. Не то что поспать. С другой стороны… когда работы много, о сне как-то забывается.

Теперь опять вернёмся к вопросу о благодарности… Иногда выкарабкавшиеся с того света пациенты приносят цветы. Случается, руки целуют. Но чаще — не помнят, не узнают. И лишь недоумённо оборачиваются вслед, когда с ними здоровается незнакомая, казалось бы, девушка. Нет, не потому так себя ведут, что люди плохие. Просто состояние, в котором они попадают в реанимацию, частенько не позволяет удержать в памяти лицо человека, даже если это лицо мессии. Вот медсестру из палаты интенсивной терапии, куда после уходят выпестованные и вынянченные той же Леной больные, они уже не забудут