Мельник, давший городу лицо

Историческая память похожа на айсберг, который, как известно, лишь на треть выступает над водой, скрываясь на две трети в глубинах океана. И по этой самой видимой глазу «трети» далеко не всегда можно судить о значимости того или иного персонажа истории.

После градоначальника Ильи Симанова в Екатеринбурге остались Симановская мельница на берегу Городского пруда, скромный двухэтажный особнячок на улице Попова и развалины склада в одном из двориков центральной части города. Но это опять же — лишь верхушка айсберга. Потому что «незримые две трети» наследия Ильи Ивановича — это... сам город Екатеринбург. Впрочем, обо всем по порядку.

Перемелется – медаль будет

Колода исторических сюжетов тасуется весьма причудливо. Родился Симанов аккурат в эпоху великого перелома всего общественного уклада России – в 1850 году. Время, которое поставило перед купечеством российским жесткую и недвусмысленную дилемму: или меняй образ мышления, или отправляйся на свалку истории. Потому как капитализм – а значит, конкуренция. А при конкуренции хлебное место долго пустым не бывает, особенно на Урале, где издревле балом правили люди торговые да примышленные: золотодобычей давно и прочно ведает семья Рязановых, металлургическим производством – династия Яковлевых, винокурением – Злоказовы. Но золото и железо, как и деньги, нельзя кушать.

Казалось бы, какие особые капиталы можно «наварить» с мукомольного дела и хлебной торговли? Однако Симанов – делец нового типа. В 29 лет он становится совладельцем своего отца, известного на Урале мукомола, модернизирует старую мельницу близ деревни Фомино, удачно раскручивает хлебный бизнес, получает неплохую прибыль и... вкладывает ее в весьма рискованный проект: строительство в Екатеринбурге шестиэтажной паровой вальцовой мельницы, способной выпускать до 38 тонн муки в сутки. В то время это было самое крупное предприятие мукомольно-крупяной промышленности на востоке России, более того – самое, выражаясь современным языком, инновационное. Стремясь идти в ногу с заокеанскими веяниями, Симанов оснастил свою мельницу гидротурбинами Жонваля общей мощностью в 120 лошадиных сил, шестью австрийскими вейками, вместительными куклеотборниками и даже биолабораторией. А рядом с лабораторией романтичный Илья Иванович разбил парк с беседками, игровыми площадками, оранжереей, баней и кегельбаном. По тогдашним меркам – настоящее чудо архитектурной и инженерной мысли. Чудо, кормившее вкусным и дешевым хлебом не только Екатеринбург, но и всю Пермскую губернию, а после того как качество симановской муки оценили завсегдатаи Ирбитской ярмарки, из нее начали печь хлеб в Москве и Санкт-Петербурге. Немудрено, что на Сибирско-Уральской промышленной выставке 1887 года «мука от Симанова» была удостоена высшей награды – золотой медали имени наследника-цесаревича.

Американский лоск или?..

Как же распорядился Симанов своими честно заработанными миллионами? Как истинный человек нового времени – пустил их... в политику. На этом поприще Илья Иванович сделал карьеру более чем головокружительную: за короткий срок (с 1876 по 1894 годы) пробежал по властной лестницы от уездного «гласного» (по-нынешнему депутат районной Думы) до городского головы. И вот на этом-то посту наш герой показал, что значит «новое мышление», помноженное на солидный капитал. Ведь ежели простую провинциальную мельницу он сумел обустроить на американский лад, почему бы не придать такой же американский лоск родному городу? Который на тот момент был живой иллюстрацией выражения «город контрастов». С одной стороны – обиталище богатейших предпринимателей империи и настоящая столица российской металлургии и горнодобычи. С другой – полная неблагоустроенность даже на центральных улицах, обилие нищих, отсутствие водопровода и канализации, и самое главное – грязь.

Симанов решил: хватить позориться на всю страну! И город начал преображаться на глазах: на центральных улицах появились булыжные мостовые, началась разработка первого централизованного водопровода, проложена первая в городе телефонная линия, наведен порядок в «извозном» бизнесе, организован комитет по регистрации и трудоустройству нищих. Одновременно в городе ведется бурное строительство: именно при Симанове-градоначальнике город обрел тот самый «классический» архитектурный облик, по которому его сегодня узнают во всем мире: городская застройка в стиле «купеческий модерн». Правда, не обошлось без кривотолков: некоторые представители демократической интеллигенции (в том числе и известный писатель Мамин-Сибиряк) упрекали городского голову и его коллег в том, что они тратят огромные деньги на строительство и благоустройство только для того, чтобы выслужиться перед ВИП-гостями Урало-Сибирской научно-промышленной выставки 1887 года. А ведь выставка эта была первой в истории России попыткой – и весьма успешной – организовать свой аналог ЭКСПО! И в том, что она состоялась и прославила Екатеринбург на всю империю, – тоже заслуга Ильи Симанова.

И никто не узнает, где могилка моя

Стоит ли удивляться, что благодарные екатеринбуржцы в 1889 году вторично избрали его своим головой... на его же беду. Слишком, слишком чистым и наивным человеком был Илья Симанов. Один свет в окошке видел — развитие Екатеринбурга до уровня, хотя бы отдаленно напоминающего столичный. Но столицей Урала в те годы была Пермь — и пермский генерал-губернатор Петр Григорьевич Погодин не собирался терпеть у себя под боком конкурентов. Невольным «союзником» губернатора в его противостоянии с Симановым стали голод и эпидемия холеры, прокатившиеся по многим уездам Пермского края в начале 90-х годов XIX века: практически все средства городской казны и свои личные капиталы Симанов тратил на организацию лазаретов и организацию ночлежек и общественных столовых для голодающих, а не на модернизацию Екатеринбурга. К тому же, противоборствуя распространению холеры, Симанов был вынужден пойти на ряд жестких мер – ввел огромные штрафы за антисанитарию во дворах, не щадя при этом ни мещан, ни «олигархов» – чем весьма обозлил ряд влиятельных в городе персон.

Под давлением суммы обстоятельств Симанов принимает решение уйти в отставку – и очень вовремя: новый государь император Николай Александрович и его «серый кардинал», обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев как раз в эти годы развернули кампанию по искоренению городских свобод и полномочий. Но трудоголик Симанов не мыслил свою жизнь без служения любимому городу – неважно, на каком посту. В любую общественную деятельность Илья Иванович кидался самозабвенно, очертя голову, не заботясь ни о дивидендах, ни о неизбежных убытках. Но не зарекаешься от сумы – не зарекайся и от тюрьмы: в 1904 году Симанов был огульно обвинен в растрате и мошенничестве с банковскими залогами, был отправлен под домашний арест, однако чуть позже оправдан судом присяжных. Однако финансовые дела Симанова окончательно дали трещину: признанный по суду полным банкротом, он был вынужден продать свою мельницу предпринимателям братьям Макаровым, а государству – все свое имущество, в том числе дом, ордена и медали, полученные за бескорыстное служение Екатеринбургу. Правда, спустя несколько лет Илья Симанов возвращается в городскую Думу – уже при Колчаке. А затем его следы наглухо теряются. Одно известно доподлинно: могилы Симанова никто никогда не видел. В российской Википедии вместо даты смерти стоит прочерк. Никто, даже дипломированные историки, не ведают, где завершился его жизненный путь: может быть, эмигрировал с белогвардейцами в Манчжурию и тихо умер в нищете; или попал в плен к красным и был расстрелян за амбаром без суда и следствия; а может, сменил паспортные данные и спокойно жил в Свердловске под чужим именем.

Или же не умирал никогда. Как библейский Агасфер или граф Сен-Жермен. В России ведь любые чудеса возможны, а чудо – предмет темный и исследованию не подлежит.