Повесть об опасном человеке
Печально, но факт: ресторан-«поплавок», пришвартованный аккурат перед этим домом на набережной городского пруда, среднестатистическому горожанину известен больше, чем сам дом. Спросите любого прохожего: «Что это за кораблик?» А, ответят вам, это же «Титаник». Почему «Титаник»? А потому что однажды во время празднования Дня города этот «поплавок» чуть не затонул – из-за... праздничного торта. А теперь спросите: что за особняк притулился напротив? Самые догадливые, разобрав надпись на входе, ответят: «Областная клиническая больница № 2». А до того, как в это здание въехали эскулапы, кто здесь жил? Самые эрудированные вспомнят: дом построил великий архитектор Михаил Малахов, а жил в нем начальник горных заводов генерал Владимир Глинка. А чем знаменит сей генерал?
Кому в Сибирь, кому – в «цари Урала»
История генерала Глинки – зримое доказательство того, что на Руси самые лучшие администраторы получаются либо из бывший военных, либо из бывших революционеров. Хотя если военным Глинка был взаправдашним – пять войн за спиной, фееричный карьерный взлет от кадета до генерала, россыпь орденов на мундире, несколько ранений и много-много славы, – то на революционной стезе будущий владыка Урала не особо преуспел. Во всяком случае 14 декабря 1825 года бывший член тайного общества «Союз Благоденствия» Глинка В. А. встретил хоть и в Петербурге, но – по другую сторону баррикад. По крайней мере от предложения примкнуть к восставшим отказался наотрез. За что молодой император Николай Павлович, отлично зная о причастности Глинки к «преступному» обществу, Глинку простил и пустил не по этапу в Сибирь, а... в свою свиту, доверил заведовать артиллерией во время «волнений в Литве», присовокупил к генеральскому чину слово «майор» – а затем взял и отправил на Урал заведовать всеми горными заводами края. Сказано – сделано: отправился Глинка в Екатеринбург. А прибыв на место, поселился в том самом доме на набережной городского пруда, где нынче больница с пришвартованным к ней «Титаником».
Не нами подмечено, что бывшие «борцы за свободу», встав у руля власти, сами становятся тиранами похлеще прежних. Зато у них, в отличие от лояльных власти номенклатурщиков, больше свежих идей и самое главное – есть сила и смелость эти идеи претворять в жизнь. Генерал Владимир Глинка, взяв в руки бразды правления заводским краем, зарекомендовал себя в обеих ипостасях: и как безжалостный тиран, и как гениальный организатор. Что он сделал? Прежде всего – превратил уральские заводы в подобие «государства в государстве», подконтрольное только ему, сенату, министру финансов Канкрину и императору. И все. В распоряжении Глинки оказались не только тысячи квадратных километров земли и сотни заводов, но и собственный суд, автономная «армия» горных офицеров и чиновников и даже воинские подразделения (три линейных Оренбургских батальона), подчинявшиеся непосредственно горному начальнику. Зачем ему все это было нужно? Чтобы спасти уральскую горнодобывающую и металлургическую промышленность от грозившего ей кризиса. Ведь конкуренцию на мировом рынке никто не в силах отменить – а в те годы страны Европы в массовом порядке переходили на капиталистические рельсы производства, что позволило повысить производительность труда и снизить себестоимость производимого товара. Качество и дешевизна – визитная карточка уральского металла – перестали быть его сугубой монополией, а организация труда на российских заводах осталась прежней, отсталой, полукрепостнической. Соответственно оборудование и технологии тоже были из «вчерашнего дня». Как это отставание преодолеть?
Модернизация по-армейски: больно, но эффективно
Салтыков-щедринский градоначальник Перехват-Залихватский, задумав переустройство города Глупова, начал с того, что сжег гимназию и упразднил науки. Глинка поступил ровно наоборот – решил модернизировать уральскую промышленность на самую передовую европейско-американскую ногу. Но – методами исключительно «перехват-залихватскими».
В плане выбора методов Глинка не рассусоливал и не мелочился. Есть проблема – будем решать здесь и сейчас, без оглядки на «побочные эффекты». Качество железа страдает от того, что плавят его на древесном угле? Запретить использовать на заводах древесный уголь – а заодно и вырубку уральских лесов, которая доставляла немалый «гешефт» местным мужикам, но превращала край в страну обгорелых пеньков. Хочешь не хочешь, а придется заводчику при таком раскладе изыскивать, где на Урале не древесный, а каменный уголь залегает. Так и было открыто казенное угольное месторождение близ Каменского завода, которое, работай отрасль по старинке, еще долго оставалось бы сокровенным в недрах земли. Для промышленности тех лет это был самый настоящий технологический переворот: перейдя с древесного на каменный уголь, уральские заводы смогли освоить технологию пудлингования – изготовления малоуглеродистого железа, пригодного для ковки и кузнечной сварки. Именно из этого инновационного металла основанная Глинкой в Екатеринбурге «механическая фабрика» производила продукцию, доселе на Урале невиданную: паровые машины, гидротурбины и даже... пароходы! Конечно, для успешной модернизации производства в таком революционном направлении нужны были специалисты, которых Глинка в массовом количестве выписывал из Европы... Но не только. Одновременно он создал на Урале сеть технических учебных заведений – аналогов современных колледжей и ПТУ. «Горные училища» формировались при заводских школах – а значит, и готовили будущих горных мастеров и инженеров из рабочей среды. Правда, идея эта ужасно не понравилась министру финансов Канкрину: он считал, что работный человек не может быть «чрез меру образован». Борьба между «царем и богом Урала» и главным казначеем империи длилась несколько лет с переменным успехом и завершилась в пользу Глинки: в 1853 году в Екатеринбурге было учреждено Уральское горное училище, чуть позже – две обсерватории, театр и даже (вот вольнодумец-то!) первое на Урале женское училище.
Впрочем, будучи либералом по убеждениям, в административной практике он бывал и свирепым деспотом, почище государя-батюшки Петра Алексеевича. И порядок в своей епархии наводил по-петровски: кнутом и муштрой. За оплошности и нерадение в работе «заводских людишек» Глинка судил со всей строгостью армейских трибуналов: где карцером, а где и шпицрутенами. Бунтующих расстреливал, а уцелевших отправлял в Сибирь по этапу. Доставалось под горячую руку и местным староверам: будучи главой секретного комитета по делам уральских раскольников, генерал Глинка организовал настоящую чистку среди заводских управляющих, уличенных в приверженности «древлему благочестию», а в довесок к кошмару еще и разгромил староверческую столицу – деревню Шарташ.
За срыв заказа – ссылка... в Сенат
Но в опалу Владимир Андреевич угодил не за жестокость свою. И даже не за то, что в пику недремлющему «Третьему отделению» устраивал протежирование ссыльным декабристам, а некоторых из них даже принимал в своем доме как дорогих гостей. В опалу Глинка угодил за... пушки. Точнее, за, как сейчас сказали бы, «срыв оборонного заказа». А заказ был простой: делай пушек больше, а на технологии наплюй. Если что, кирпичом дуло прочистим. При этом николаевские чиновники, требуя от генерала Глинки «план по валу», сами же и мешали этот план выполнить: как ни умолял Владимир Андреич министра Канкрина выделить средства из казны на расширение пушечного производства за счет технического переоснащения Каменского и Верхне-Туринского заводов – получил в ответ глухое молчание. А долгожданное «добро» на реорганизацию уральского оборонного производства было дано слишком поздно: когда в Крыму уже высадился английский десант. Кто виноват, что Крым пушек недополучил? Глинка виноват! Посему в 1856 году Глинку отозвали с Урала и... сделали сенатором. Пусть ходит в шитом золотом мундире – главное, чтобы реальной власти у генерала в руках не было. И понятно, почему так: недаром в высшем свете ходили упорные слухи, что истинной причиной «почетной ссылки» Глинки в Сенат» были... его планы сделать Урал своей независимой вотчиной, неподконтрольной пермскому губернатору. А может, и не только губернатору, но и самому царю.
Правда это или поклеп – одному Глинке ведомо. Но, рассудив беспристрастно, рискнем предположить: не исключено, что и правда. Декабрист же. Хоть и бывший. Человек дела. С головой, полной идей. Для власти российской – самый что ни на есть опасный тип личности. Что в оные времена, что в нынешние.
