Портрет горожанки с аксессуаром

Женщина с папиросой? Картина с сомнительной эстетикой. Тем не менее в 20–30-е годы прошлого столетия отвращения она не вызывала. Напротив, девушка в кожаной куртке, с уверенным взглядом и папиросой в руке являла собой идеальный образ гражданки нового государства, труженицы и активистки.

Интеллектуалам не чуждо…

Впрочем, вредная привычка была свойственна и, так сказать, ударницам интеллектуального труда. Например, писательнице Нине Поповой, чьи личные вещи есть в одной из витрин выставки «Портрет горожанки» в историческом музее.

Нина Аркадьевна родилась в 1900 году в Кыштыме в семье священника. Закончив в Полевском школу, уехала учиться в Нижнетагильскую гимназию, а в 1933 году переехала работать в Свердловск. Уже в 25 лет Попова начала публиковаться, а в 36 стала членом Союза писателей СССР. Талантливый автор, воспевающий в своих произведениях красоты родного края, и ярая общественница, Нина Аркадьевна вела активную деятельность, воплощая в себе тот самый образ идеальной советской гражданки. В 50 лет она возглавила Свердловскую областную писательскую организацию, неоднократно участвовала в союзных съездах, была членом Свердловского обкома партии, заместителем председателя областного Комитета защиты мира.

Среди вещей писательницы, представленных на выставке, активный интерес вызывает небольшая картонная коробка папирос с забавным для современного человека названием «Строим». Такие папиросы производились в 20–30-е годы на Московской табачной фабрике. Надо сказать, производство подобного рода курева в молодом советском государстве было поставлено с размахом. Оправившись после войны и революции, страна стала с удвоенной силой производить табак и табачные изделия, шедшие не только на потребу привычек населения, но и в большом количестве – на экспорт.

И махорка может быть суррогатом

Например, ленинградская фабрика им. Урицкого, бывшее Товарищество «Лаферм», уже к 1925 году не просто вышла на дореволюционный уровень, но в разы его превзошла. Кстати, эта фабрика не сбавляла обороты и во время блокады. Здесь выпускались суррогаты махорки, в которые кроме разных заменителей и табачной пыли добавляли опавшие кленовые листья, собранные работницами фабрики на аллеях Васильевского острова.

К концу 30-х в стране работают не только производственные предприятия, но и ботанические лаборатории, в южных регионах СССР появляются табаководческие хозяйства. Селекцией табака занимается даже прославленный биолог и по совместительству – заядлый курильщик Иван Владимирович Мичурин. Результатом его трудов стал новый скороспелый ароматный сорт, способный вызревать даже в суровом уральском климате.

Несмотря на рост фабричного производства папирос, доля любителей самокруток среди советских курильщиков неизменно увеличивалась. Во-первых, такое курево обходилось значительно дешевле – не особо притязательные граждане не тратились даже на специальную рисовую бумагу, а обходились осьмушками газет. А во-вторых, настоящему курильщику ритуал набивания и скручивания доставлял едва ли не большее удовольствие, чем сам процесс курения. Что же касается барышень, то они все же предпочитали фабричные папиросы.

Женское курение пошло на убыль только в 60-е, когда новой ценностью жизни советского гражданина было провозглашено здоровье. Хотя образ женщины, занятой интеллектуальным трудом – женщина-писатель, женщина-инженер, женщина-архитектор, по-прежнему был немыслим без табачного дыма.

В современном мире здоровый образ жизни, к счастью, становится все более и более модным. Хотелось бы надеяться, что эта тенденция не исчезнет в новом сезоне.