«Трибуна». В поисках доверия…

В ДК Железнодорожников было многолюдно, весело. И чуточку страшно. Незнакомка, временно захватившая открытый микрофон в зале, под одобрительные выкрики с мест размышляла о том, что все разговоры о демократизации общества вольно или невольно упирают в 6-ю статью Конституции о руководящей и направляющей силе КПСС. Было 25 января 1988 года. Я, впервые переступившая порог «Городской дискуссионной трибуны», о которой уже много и подробно толковали в городе, мрачно вздохнула, представив себе наглядно, как берут нас на выходе под белы руки и отправляют далеко на восток с фанерным чемоданом под мышкой.

У каждого, конечно, свои воспоминания о том, как ни крути, всё-таки уникальном явлении, которое разбередило свердловчан — молодых отвязных смельчаков или уже поживших, опыта поднабравшихся ветеранов — и превратила центр огромного Советского Союза в самое, пожалуй, политизированное место страны. Ну, пусть в одно из самых.

Хотя… бессменного ведущего «трибуны», выпускника философского факультета УрГУ Геннадия БУРБУЛИСА, сделавшего впоследствии головокружительную карьеру на государственном уровне, уже в то время костерили, что называется, в хвост и в гриву. И основным упрёком было: сидит на двух стульях. Один — бунтующая общественность. Второй — горком КПСС, который — да, поощряет, конечно, но всё же (а как иначе?) придерживает, не давая разгуляться по полной программе.

Ведущего, повторяю, костерили, но заседания не пропускали. Во-первых, недовольство можно было высказать вслух, а не копить за пазухой. А во-вторых, вдруг выяснилось, что ты вовсе не одинок со своей тоской, со своими мыслями, со своим немыслимым желанием перемен в стране. Что таких неравнодушных, болеющих за судьбу Отечества — море. Что вместе мы — сила. И, что удивительнее всего, истина, в самом деле, рождается в споре.

25 лет спустя прозвучало: «кухня» выплеснулась на публику». Старшему поколению объяснять не надо. Специально для юношества: пока не было «Трибуны», годами, десятилетиями те же проблемы обсуждались в крошечных, метров по 5, кухоньках, вмещавших самых близких, самых доверенных лиц.

Так вот, 25 лет спустя… Это сегодня. Не в ноябре, нет, но в мае 2012-го «Трибуне» исполнилось 25. Так что случившийся 31 октября традиционный сбор вновь собрал участников, только теперь уже в большом зале Областной научной библиотеки им. Белинского. Собрал — не возбраняется улыбнуться — под замечательную детскую песенку. Вспомнили? «Теперь я вместе с Геной, он необыкновенный, он самый лучший в мире крокодил…»

Шутки, впрочем, шутками… Конечно, не обошлось без ностальгии. Как ни открещивались организаторы от нахлынувших чувств, как ни заверяли, что цель встречи — день исключительно нынешний, как ни доказывали, что смотрят они вперёд и только вперёд, всё равно от сладостных реминисценций не удержались. И штришок за штришком восстановили то, что как-то сгладилось и за четверть века почти ушло из памяти. Купаясь в дорогих сердцу воспоминаниях, однако, и даже признаваясь в ошибках (никаких ведь инструкций не было, дорогу торили самостоятельно, и пресловутый горком тоже шёл на ощупь), ораторы настаивали: «Трибуна» в той форме, какая существовала, больше не нужна, её эпоха прошла, но дискуссия обществу необходима. Почему? Да потому что перестали доверять друг другу, идеалы утратили, заскучали и выдохлись.

А ещё — разучились слушать. И каждый опять сам по себе. И сам себе, точнее — истина в последней инстанции. Вот, правда, знания подводят. Президент Уральского центра Бориса Ельцина Анатолий КИРИЛЛОВ озвучил леденящую душу информацию. Проведённый летом социологический опрос, например, показал: 15—20-летние екатеринбуржцы имеют довольно чёткое представление о первом Президенте России. Чего не скажешь о челябинцах. Наши соседи назвали Бориса Николаевича последним коммунистом, соратником одновременно ГОРБАЧЁВА и СТАЛИНА, руководителем Урала в годы Великой Отечественной, а ещё мужем Раисы ГОРБАЧЁВОЙ и отцом Владимира ПУТИНА. В Санкт-Петербурге — тоже забавно — ЕЛЬЦИНА прочно перепутали с СОБЧАКОМ.

Вряд ли можно уверенно заявить, что Ельцин — не показатель, а фигура просто спорная. То есть может, и так, но безграмотности не оправдывает. А «Трибуна», между прочим, была ещё и некоей школой, где формировались знания и понимание сути явлений, процессов, характеров. «Во всём мне хочется дойти до самой сути…» — цитирует Бурбулис… И словно не было этих долгих лет. Словно не постарели мы, не возмужали… По-прежнему готовы скрестить словесные шпаги. По-прежнему в состоянии выйти на вербальный ринг. И даже поискать консенсус. Почему нет? Это в любом случае лучше, чем драться на кулаках и пускать кровь.