Шпаги звон, как звон бокалов…

Вообще-то они жили в Красноярске. Но этот Красноярск (точнее, его часть) был огорожен забором. Родители в большинстве своем работали на химико-металлургическом заводе. Ну, или на предприятиях, его обслуживающих. Отцы – военные тоже случались. Но это так, для справочки. Мы-то по обыкновению речь ведем об играх, которыми увлекались мальчишки поколения шестидесятых. И пока Сергей Семенюк, уже несколько десятков лет истинный екатеринбуржец, вспоминает свое детство, я, пряча улыбку, снова и снова думаю о том, что девочек воспитывать все же много легче.

Значит так: у них было свое футбольное поле. С хорошей травой, воротами и разметкой. Оно верой и правдой служило взрослым. Но перепадало и подрастающему поколению. Был освещенный хоккейный корт, который исправно заливали водой. Раз в две недели там бились профессионалы. Пацаны дружно болели, не забывая в финале выпросить у нерадивого игрока ломаную клюшку. Купить ее в магазине было совершенно немыслимо. Во-первых, не продавали, во-вторых, если уж продавали, то за такие деньги, какие в их компании сроду не водились.

Ниппельных мячей тоже было не купить. Довольствовались тяжелыми кирзовыми со шнуровкой. Внутрь этого чудища вставлялась надувная резиновая камера. В этом месте сами собой приходят на ум визборовские строки, потому что если подобный мячик попадал «кому-то в лоб, то можно смерть установить и без врача». Надо ли говорить, что реальная опасность получения травмы не останавливала? Наоборот, стоило мячу порваться, как ребятня начинала собирать деньги на новый. У мам и пап не просили. Собирали бутылки (найти их было не так-то просто, а потому тащили из дома). Одна бутылка стоила 12 копеек. Мяч – от 8 до 12 рублей.

Мячом очень дорожили. Железным правилом – не пинать на асфальте – не пренебрегали. Если кто забывался, получал по шее. Но, главное, нарушителя тут же отстраняли от игры. И пару месяцев он вынужден был слезно канючить, вымаливая прощение.

«Чижик» с «чикой»

Еще у них был свой «чижик». В земле делалась лунка, на нее укладывалась короткая палочка. Другой палкой, большой, эту маленькую требовалось подкинуть. Впрочем, правила раз за разом усложнялись. Потому что подкидывать требовалось и со спины, и с воздуха. Задача команды была не дать палочке упасть. А за каждое действие следовали очки.

В чику, конечно, тоже играли. Тогда в эту запретную и ненавидимую взрослыми игру на деньги подростки сражались практически по всей стране. Но здесь была своя тонкость – монетки жалели. Они от непредусмотренного употребления делались некрасивыми, царапанными. Так что ребята играли с пробками от пива и газировки. Плющили их предварительно, превращая в бляшки. У каждого была своя горсть бляшек. Их ставили в столбик, отходили на оговоренное расстояние и кусочком свинца (чикой) этот столбик пытались разбить. Если удавалось и бляшки рассыпались по земле, их требовалось ударом чики перевернуть. Перевернул? Бляшка твоя. Каждая из них, кстати, имела свою цену. Копейку. Деньги можно было потратить на мороженое или газировку с сиропом. Суперски, если сироп был двойной. А еще в магазине продавались удивительно вкусные брикетики сухого кофе или какао. Их обожали грызть. А еще за 10 копеек можно было сходить в кино.

Сибирские мушкетеры

Добыча свинца проходила без особых проблем. Плавили на костре телефонные кабели, обжигая предварительно тряпичную оплетку. Что касается кино… Это была настоящая школа жизни и подсказка в играх. «Три мушкетера», «Скарамуш», «Парижские тайны»… После сеансов болели повально, всей округой. Из палок и жестяных крышек (страшного дефицита, позаимствованного на материнской кухне) делали шпаги. И жестоко сражались за звание сильнейшего. Сражались один на один. Под присмотром неподкупных судей. Кто кого заколол, определяли только они. И только они выносили вердикт.

Шпагой могло, конечно, прилететь в лицо. А нередко жертвами мальчишеских поединков становились магазинные витрины. Нет, специально их никто не бил. Но игры затягивались до темноты. А витрины хорошо освещались. Противника очень удобно было прижать на видном месте к стене. Дальнейшее же зависело от ловкости рук и точности глазомера. Если что-то изменяло, шпага летела прямиком в стекло. Признаться, к слову, оказалось возможным лишь десятилетия спустя. Тогда молчали, как партизаны.

В «партизан» тоже играли. На «гестаповцев» и «своих» делились считалками. «На златом крыльце сидели…» Играли честно. «Гестаповцы» наряжались в форму: делали из бумаги значки с орлами. Не забывали о железных крестах. Если брали в плен партизана, допрашивали с пристрастием. Могли и стукнуть, и на дыбу поднять… Кто-то не выдерживал. Его потом какое-то время презирали. Но более крепких героями все равно не считали. А что такого? Партизан, он и есть партизан.

Рыцари плаща и шпаги

Потом по экранам прошли «Крестоносцы». И опять мальчишки сошли с ума, через жребий разделившись на «славян» и «рыцарей». Как наряжались славяне, Сергей точно не помнит. Кажется, они делали кольчуги из упоминавшихся уже металлических пробок. Сам он попал в число крестоносцев. И для прикида вынужден был стянуть из дома не менее чем крышки, дефицитную простыню. Возврату она, естественно, не подлежала, ибо в центре пришлось вырезать дыру для головы, а спереди нарисовать огромный черный крест. Заготовки же (обрезки досок) для двуручных (чтоб держаться двумя руками) мечей в изобилии водились на любой стройке. Оружие высекалось ножом, от заусениц избавлялись с помощью наждака или напильника. Ручку делали узорную – кому на что хватало фантазии. Подсказку, правда, можно было найти в печатных изданиях. У Валерки Баженова, например, отец-офицер хранил дома богатейшую коллекцию журналов с рисунками мечей, сабель, шпаг.

Плащ и оружие налицо. Теперь требовалось обзавестись шлемом. Лучше всего подходило оцинкованное ведро. На нем с помощью зубила выбивался полукрест для глаз и носа. Чтоб напрасно не пораниться, напильником стачивались края. Но некоторая острастка требовалась постоянно: если по такому шлему противник ухитрялся нанести удар – кранты: звон в ушах неминуемо стоял полдня.

Еще одну деталь приходилось иметь в виду. В больших ведрах голова тонула. Ведра меньших размеров отсутствовали. В конце концов, их обнаружили и стащили прямо из кладовки у уборщиц санчасти. Вот со щитами дело обстояло гораздо проще. Любая бочка из-под сухого молока килограммов на 40 подходила идеально. Потому что, если сбить обруч, она тут же безотходно распадалась на три боковых полукружия для крестоносцев и два донышка для славян.

Закончив с обмундированием, выходили на честный бой. Обычно сражение шло на футбольном поле, где зимой набирались горы снега. Из снега и сооружали крепость, которую братья-славяне обороняли, а храмовники-крестоносцы, как положено исторически, пытались взять штурмом.

Снежки — оружие «зарничников»

А еще у них была узаконенная «Зарница». Классы превращались в роты, отряды, полки. И в состязаниях с себе подобными демонстрировали умение ходить по азимуту, ставить палатки, разжигать костры. И, конечно, опять-таки штурмовать крепости. Из-за грядущего штурма Надежда Александровна и оставила тогда класс после уроков. Разумеется, ребятня рвалась домой, но учительница поразила в самое сердце. Снег, сказала, плохой, рыхлый, для снежков не годится. Но я придумала, как будем защищаться.

Два дня клеили вечерами пакетики из бумаги. Перед боем девчонки наполнили их снегом. Зато когда мальчишки, отбиваясь от нападавших, забросали менее сообразительных, а потому уверенных, что отбиваться нечем, сверстников сотнями снежных пакетиков, фурор оказался велик. И победа бесспорна.