Вы в книгах прочитали бы как миф
Жара в Тегеране стояла невообразимая. Вода, которой приходилось пользоваться, была сплошь инфицирована кишечной палочкой. Конечно, больных лечили сульфидином (который, кстати, синтезировали в Свердловске), но 100-метровая дорожка от приёмного покоя военной части до уборной была сплошь удобрена человеческими экскрементами не дотерпевших, не добежавших… А в это время, буквально по соседству, руководители трёх великих государств — России, США, Великобритании — решали эпохальные задачи и строили грандиозные планы на будущее.
Шёл 1943 год
Будущий основатель уральской школы инфекционистов, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки Аркадий КОРТЕВ, а тогда — выпускник военного факультета Второго Московского медицинского института обеспечивал в составе полка охрану работы «большой тройки».
То есть сначала-то он, получивший 8-дневный паёк и мгновенно его съевший, оказался в Подмосковье. Профессор ЛЕВИТ, предполагаемый наставник по хирургии, встретил приветливо: «Хотите учиться? — спросил. — Пожалуйста. Нам тоже 2 дополнительные руки не помешают». И тут же дал в распоряжение новичку целое отделение в 250 (!) коек с ранеными. Не сложилось, однако. Вскоре ночью полк подняли, собрали, погрузили в теплушки и отправили в неизвестность. Потом неизвестность обернулась… ну да, Тегераном.
Аркадий Иванович всё-таки оставил нам воспоминания и о тех временах, и о дальнейшей своей судьбе, полной, судя по всему, опасностей и тревог. Вот только эти «Страницы жизни» (хранятся в Областном музее истории медицины, ул. Карла Либкнехта, 8б) чрезвычайно и до обидного скупы на подробности. А какой роман просится на бумагу!
В глушь, в Тянь-Шань
Слушатель военно-медицинской академии КОРТЕВ. 1934 год. Фото: Екатерина ТИТОВА.
После войны Аркадию Кортеву предложили поработать во Фрунзе (современный Бишкек) в качестве врача-бактериолога. Вроде и опыта в Тегеране поднабрался, почему нет? А он не согласился. Предпочёл пограничный отряд, памиро-тянь-шаньскую глушь. Места, на полгода минимум оторванные от большой земли снежными заносами.
И было так… Ночью (все самые страшные дела случаются ночью) вызвали на квартиру начальника погранотряда. К погибающему годовалому ребёнку. Отчаявшиеся родители, с ума сходя, путались под ногами. Посиневший малыш плакал и задыхался. Выяснилось, что небольшая дневная температура сопровождалась у него кашлем и чиханием. Доктор между тем решительно отверг самые страшные предположения, диагностировал грипп, осложнённый ложным крупом, и посадил ребёнка в таз с горячей водой. Маленький затих, пришёл в себя, задышал ровно, спокойно.
Со старшим лейтенантом случилась история покруче. Когда медведь выскочил навстречу наряду, солдаты резво бросились наутёк. А старший по званию не успел и попал в медвежьи объятия. Обхватив лейтенанта передними лапами, Потапыч повлёк его за собой. Да тоже, видно, что-то не учёл. Короче, свалились тесным клубком — зверь и человек — с обрыва. Топтыгин, судя по всему, струхнул и убёг восвояси, а лейтенант со сломанным бедром остался.
Что получается? Эвакуировать нельзя — дороги отсутствуют. Гипс наложить невозможно — нет гипса. Как вышли из положения? Нашли залежи природного гипса на ближайшей горе. Накопали, прокалили, измельчили и наложили пострадавшему повязку. Обошлось без осложнений.
Другой раз отправились на заготовку дров, а тут вестовой — женщина рожает. То есть уже родила, но что-то с ней не так. Роды принимать ещё не доводилось. Но куда ж денешься? Роженица лежала на земляном полу, бледная, с нитевидным пульсом. Истекала кровью. Аккуратно удалил послед — виновник беды. Велел напоить страдалицу крепким-крепким чаем. Через несколько дней поинтересовался — как там? Всё уже пришло в норму.
Были в практике и курьёзы. Однажды, например, довелось лечить большую гориллу в зоопарке. Бедолагу Аркадий Иванович застал верхом на ночном горшке с поджатыми к животу верхними конечностями. Впрочем, одной его коллеге пришлось делать клизму… ослу. Ничего, надо так надо. Зато одной трагедией в мире насчиталось в тот момент меньше.
Учиться всю жизнь
Тегеран-43. Молодой врач КОРТЕВ. Фото: Екатерина ТИТОВА.
Не обойти в рассказе о Кортеве Китай. В Поднебесной Аркадий Иванович прожил около двух лет. Во имя оказания помощи китайским коллегам. С тех времён в его архиве сохранилась парочка сборников, где сплошные иероглифы неожиданно сменяются вполне русским написанием фамилий — ТАРАКАНОВ, ЛАСЕГ, КЕРНИЧ… И опять Тараканов, СЕРАФИМОВ, ФЕЛЬДМАН, ГЕРШКОВИЧ… А ещё в музее медицины хранится 2 макропрепарата на стёклышках, приклеенных к картону, с половозрелой шистозой — красной закорючкой-паразитом. Загадочным шистозомиазом в мире болеет миллионов 250 не меньше. А это был не единственный недуг, которым занимался Кортев вдали от Родины.
Исследования, а наш герой посвятил им жизнь, возглавив после возвращения (на целых 36 лет) кафедру инфекционных болезней в Свердловском государственном медицинском институте, известны повсеместно. Известен уже ушедший профессор (26 января ему могло бы исполниться 95 лет), известны и его ученики. Известна и высокоавторитетна уральская школа инфекционистов, эпидемиологов и микробиологов. Под руководством Кортева защищено 7 докторских и 37 кандидатских диссертаций. Он стал автором 220 работ, из которых 11 монографий. 21 год он был главным инфекционистом области, участником практических всех всесоюзных и всероссийских съездов и конференций. И это он оставил своим коллегам несколько заповедей. Из важнейших, по-моему, — учиться всю жизнь.
Редакция благодарит Свердловский областной музей истории медицины за предоставленные документы и фотоматериалы.
