Язык взяткополучателя

Похоже, государственные мужи крепко взялись за «великий и могучий» — ибо язык, по логике их убеждений, может при неправильном его употреблении довести до многих крайностей. С языка все наши беды.

Вслед за трибуном всея РФ Владимиром (Волковичем) ЖИРИНОВСКИМ, предложившим штрафы в 2 000 —50 000 рублей за употребление иностранных слов вместо русских, и его коллегой по депутатскому корпусу Сергеем ЖЕЛЕЗНЯКОМ, мечтающим убрать из публичного обращения мат — диапазон предложенных им штрафов 3 000 —200 000 рублей, — в борьбу включилось целое ведомство. Нет, не культуры — Министерство труда и социальной защиты РФ.

И надо заметить, что в отличие от депутатских, по большей части эмоциональных идей, которые ещё растолковывать и растолковывать: число только матерных корней слов, по оценкам различных лингвистов, насчитывается до 40, и как тут быть судьям — что считать матом, а что лишь выражением нахлынувшей эмоции? — специалисты Минтруда поступили как истые прагматики.

На официальном сайте ведомства помещён конкретный список выражений, поговорок и прибауток, хождение которых в обществе следует серьёзно ограничить.

В этом списке:

«Вопрос решить трудно, но можно».

«Спасибо на хлеб не намажешь».

«Договоримся».

«Нужны более веские аргументы».

«Нужно обсудить параметры».

«Ну что делать будем?» и т. д.

Ограничить хождение этих и подобных им идиом предлагается в структурах власти, в коридорах ведомств, в кабинетах чиновников — надо полагать, и в депутатских приёмных, — дабы искоренить почву для любых намёков на взятку, выставить барьеры перед возможными предложениями об откате, чтоб даже эфемерная мысль о борзых щенках улетучивалась, так и не оплодотворившись.

А ведь действительно, если чиновник (депутат) поместит на стене кабинета своеобразный «кодекс» с запрещёнными оборотами речи и станет ему неукоснительно следовать — куда деваться взяткодателям? Уйдут несолоно хлебавши — но априори ведь предполагается, будь депутатские новации приняты, поговорят с ними о их проблемах на изысканном русском литературном языке…

Но в Минтруде предлагают не только сдерживать тягу к сомнительным идиоматическим выражениям, но и правильно выстраивать своё поведение. «Следует уделять внимание манере своего общения с коллегами, представителями организаций, иными гражданами и, в частности, воздерживаться от поведения, которое может восприниматься окружающими как обещание или предложение дачи взятки, либо как согласие принять взятку, или как просьба о даче взятки, — записано в рекомендациях Минтруда. — Включить в этический кодекс государственного органа, государственного внебюджетного фонда и организации положение о том, что служащие и работники должны воздерживаться от поведения (высказываний, жестов, действий), которое может быть воспринято окружающими как согласие принять взятку или как просьба о даче взятки».

Расшифровку благородных манер ведомство, к сожалению, не даёт — оставляет простор для фантазии: к жестикуляции ли это относится или, допустим, к тону и децибелам речи — зато подробно описаны жизненные ситуации, о которых в разговорах с посетителями также нельзя вспоминать, и указаны в принципе запретные темы для бесед.

Среди этих тем:

низкий уровень заработной платы служащего, работника и нехватка денежных средств на реализацию тех или иных нужд;

желание приобрести то или иное имущество, получить ту или иную услугу, отправиться в туристическую поездку;

отсутствие работы у родственников служащего, работника;

необходимость поступления детей служащего, работника в образовательные учреждения и т. д.

Кроме того, не может быть и речи в кабинетах о предоставлении его хозяину либо его родственникам каких-либо скидок; предложений воспользоваться услугами какой-либо конкретной компании; внести деньги в конкретный благотворительный фонд; поддержать конкретную спортивную команду и проч.

Не могу не заметить, что труд аналитиков Минтруда основательный, даже сродни академическому. Во-первых, это несколько страниц не просто языковых и поведенческих рекомендаций, но и концепций памяток, примерных планов семинарских занятий, тематик специальных пособий для распространения среди служащих и работников. Во-вторых, положения документа относят нас к глубоким историческим корням — чего стоит только ссылка на «Исторические материалы по вышеуказанным вопросам, изложенным в Своде законов Российской Империи (Том III)». В-третьих, вдумчивый читатель, сиречь служащий и работник, найдёт в этом своде государственной благодетели ссылки на юридические нормы отечественного и зарубежного права, кои, без сомнения, лишь подтверждают правоту Минтруда: воровать и брать взятки — грешно.

Но для того чтобы служащий, работник, депутат зарубили это себе на носу, необходимо проводить «серии учебно-практических семинаров (тренингов)», где популярно рассказывать, что есть такое взятка, а что — «незаконное вознаграждение от имени юридического лица». Вдумчивый читатель рекомендаций получит ответ на такие волнующие вопросы, как: какие сроки могут быть назначены за взятку, а какие — за «покушение на получение взятки»; можно ли вовлекать в процесс получения взятки родственников и проч.

На мой взгляд, из столь подробных рекомендаций и предостережений Минтруда получилась отличная инструкция, как можно обойти все препятствия, чтобы и лишнего не сказать, и лицо не потерять, и интерес свой удовлетворить.

Впрочем, в документе говорится только о беседах в присутственных местах.

Памятки о поведении и темах дискуссий в ресторанах, в гостиницах, на базах отдыха, дома, на шашлыках, etc войдут, видимо, в следующий проспект Минтруда (том II).