Дух интернационала

Есть у Екатеринбурга город-побратим — китайский Гуанчжоу. Но знаем мы, если честно, о нём до обидного мало. Чтобы компенсировать этот пробел, «Вечёрка» обзавелась внештатным корреспондентом — для нас согласилась писать постоянно живущая там журналистка с простым китайским именем Мария МАКСИМОВА.

«Милая «Вечёрка»! Я так долго не писала про китайскую жизнь, хотя обещала это сделать, потому что поступала в местный университет.

Учу я здесь китайский язык. Специалисты, вероятно, скажут, что делать это лучше на севере страны, в идеале — в Пекине. В Китае огромное количество диалектов, практически в каждом регионе люди говорят на своём и не всегда понимают жителей соседней провинции. То, что весь мир называет «китайским языком», это мандаринский диалект, или, как его называют в самом Китае, «путунхуа», который родом именно из северного Китая. Но я сначала переехала в Гуанчжоу по работе, а затем решила учиться.

Китайцы не спрашивают, зачем иностранцу учить их язык

Возможностей изучения китайского языка у иностранцев несколько: лингвистические курсы, занятия с репетитором или, если позволяет время, учёба в университете. Причём, у последнего варианта существуют свои особенности. Можно поступить в вуз на программу высшего образования, тогда после окончания 4-летнего курса вы получите официальный китайский диплом переводчика. А можно выбрать программу без получения диплома в конце, так называемую non graduate program. Стоит это несколько дешевле и от стандартного варианта отличается большей гибкостью учебного процесса. Студентов, исходя из уровня подготовки, желаемой интенсивности обучения и различных других особенностей (например, наличия китайских родственников), распределяют в одну из нескольких групп. Далее всё зависит только от вас — можно «перескакивать» через ступень (при условии успешной сдачи экзамена, подтверждающего уровень владения языком), «оставаться на второй год» или выбрать специализированный курс, например, с уклоном в бизнес-лексику.

В остальном всё происходит так же, как у других студентов, — ежедневные уроки, домашние задания, муштра дисциплиной, тесты и экзамены. По окончании программы можно сдать экзамен на международный сертификат, подтверждающий уровень владения китайским, — он и будет документом для работодателя, если таковой потребуется при трудоустройстве.

Я выбрала именно последний вариант. Поступить в китайский вуз в моём случае оказалось несложно. Фактически потребовалось лишь заполнить онлайн заявку, да приехать лично в установленный день с паспортом, фотографией и суммой, необходимой для оплаты семестра. Китайцы не спрашивают, зачем иностранцу учить их язык, не требуют сдавать вступительные экзамены, если речь не идёт о поступлении на определённый курс. В то же время, если вы изъявили желание учить китайский, вуз поможет и с оформлением визы, и с медосмотром, который потребуется пройти, и при необходимости с общежитием. Китай на удивление открыт тем, кто проявляет интерес к его культуре и языку.

Что касается общежития — после того визита к сестре само это слово меня слегка пугало. Чего ждать от китайской «общаги», было совершенно неясно. Но всё оказалось не так печально. Возможно, дело в том, что здешние общежития рассчитаны на иностранцев, но условия там вполне приличные. Фактически, комната — это как номер в отеле: индивидуальная ванная комната, кондиционер, Интернет. Жить на кампусе очень удобно — учёба начинается рано, в 8.30 утра, при этом примерно с 7.30 в городе наступает час пик: метро и автобусы переполнены, дороги забиты пробками, так что возможность дойти до «школы» пешком за пару минут — настоящее благо. Большинство студентов живёт именно на кампусе.

Кроме того, общежитие — это ещё и дёшево. При одноместном размещении семестр в «общаге» стоит примерно так же, как два месяца аренды однокомнатной квартиры. При четырёхместном размещении — дешевле, чем один месяц. Коммунальные платежи, как правило, включены в стоимость ренты, питаться можно в студенческой столовой, где порция риса обходится в 30 китайских «копеек», то есть примерно 1,5 рубля в отечественной валюте, а самая обильная трапеза — не дороже 30—40 рублей.

Все объяснения преподаватели дают на китайском

Учёба обычно длится до полудня. Во второй половине дня студенты могут посещать всевозможные бесплатные кружки и секции: большой или настольный теннис, бадминтон, волейбол, танцы, плавание, йога, кун-фу, китайская каллиграфия или цзяньчжи — искусство вырезания фигур из бумаги. Поскольку университет находится на юге Китая, где местное население говорит на кантонском диалекте, в качестве хобби можно выбрать его изучение.

Единственная проблема для новоприбывших студентов — все объяснения преподаватели дают на китайском. Я столкнулась с этим при первой же попытке сходить на каллиграфию. Зайдя в класс, я, как воспитанная девушка, решила представиться преподавателю, а заодно узнать, где взять кисть, чернила и бумагу. На моё обращение на английском преподаватель ответил по-китайски, видя непонимание, он повторил фразу громче, а когда и это не помогло, сказал то же самое в микрофон, видимо, считая, что проблема в том, что я просто слегка глуховата. Разумеется, на меня обернулись все находившиеся в аудитории и, поскольку яснее не стало, мне пришлось ретироваться.

Надо сказать, что учатся в моём вузе в основном дети и внуки китайских эмигрантов, выросшие в других странах и говорящие на самых разных наречиях — от испанского до креольского, но практически не знающие китайского языка. Меньшинство составляют иностранцы, переехавшие в Китай в целях ведения бизнеса или просто в надежде на лучшую жизнь в условиях бешеного роста китайской экономики. Как правило, это выходцы из Африки, арабоговорящих стран, где коммерция всегда считалась делом почётным, а также бразильцы, чьи интересы сосредоточены в основном вокруг обувных фабрик Донгуаня, города, расположенного неподалёку от Гуанчжоу.

Юг Китая — промышленный регион. Здесь производится практически всё, на чём можно увидеть ярлычок «made in China» — от мебели до брендовой одежды и обуви. Поэтому иностранцы приезжают сюда скорее именно с целью заработать на перепродаже чего-то, чем с культурологическими интересами. Язык им нужен для того, чтобы уметь объясниться с торговцем на рынке и своим поставщиком.

Принцип «узкоглазости»

Учитывая эти особенности, всех новых студентов китайцы разделяют по принципу, извините, «узкоглазости». Ученики азиатской наружности, имеющие в родословной китайского предка, учатся отдельно от неазиатов. Они считаются более способными к освоению языка и движутся по программе более быстрыми темпами. Неазиатам, по тем или иным причинам, выбравшим китайскую группу, временами приходится сталкиваться с проявлениями дискриминации. Например, когда школа организовывала для учащихся выезд в соседний город, в котором могли участвовать по два студента от каждого класса, и турецкий юноша в моей группе высказал желание поехать, учитель объяснила, что это только «для китайского брата», чтобы познакомиться с культурой предков. «Ты не сможешь поехать, — сказала она, — твоё лицо не…», — и оттянула пальцами внешние уголки глаз, намекая на азиатское происхождение.

Прелести учёбы в неазиатских группах

Впрочем, если европейский студент по-настоящему старателен в изучении языка и показывает хорошие результаты, это вызывает большое уважение среди педагогического состава. Для такого отличника двери будут открыты едва ли не шире, чем для «китайского брата».

Вообще учиться в интернациональном вузе очень интересно, особенно в неазиатских группах, где студенты разные по этническому происхождению. Бразильянки на переменах временами начинают крутить бедрами, демонстрируя движения самбы; камерунец однажды во время урока, посвящённого теме семьи, заявил, что у него 16 братьев и сестёр, а иметь меньше 4—5 жён нормальному мужчине просто стыдно. Мусульмане из самых разных стран как-то поведали классу об особенностях халяльной кухни в их национальных традициях, а русские с эфиопами обнаружили, что относятся к одной ветви христианства — православию. В условиях такой мультинациональности дружеские отношения, как правило, завязываются на почве общности языка. Индонезийцы дружат с индонезийцами, тайцы с тайцами, а все франкофоны (как из самой Франции, так и из всевозможных бывших колониальных владений) рано или поздно оказываются в одной компании. Только русские держатся особняком, объединяясь обычно по двое, максимум по трое, и предпочитая как можно реже общаться с другими соотечественниками. Вероятно, это можно считать одной из наших национальных особенностей.

Вспоминается советская пропаганда

Для поддержания духа братства и равенства вуз периодически устраивает различные мероприятия, позволяющие студентам познакомиться с традициями и культурой других стран. Ярмарки, на которых ученики могут приготовить и продать какие-нибудь блюда своей национальной кухни (при этом расходы на покупку продуктов возмещаются), или фестивали, к которым можно подготовить традиционный танец или другое представление, организовать мастер-класс народного ремесла и т. п.

Честно говоря, это всё временами очень напоминает советскую пропаганду. На открытках университета, продающихся в книжной лавке, нарисованы улыбающиеся студенты: чернокожий, блондин, азиат, рыжий непонятного этнического происхождения — все они, если верить картинке, очень дружны и счастливы. У меня, человека, в чьём паспорте местом рождения значится СССР, это вызывает ощущение дежавю и временами почему-то гнетущее ожидание какой-нибудь обязаловки. Но студенты вокруг воспринимают это иначе — им по-настоящему интересно. И хотя каждый не имеющий китайских корней студент здесь порой чувствует себя «другим», адаптироваться в таких условиях значительно проще. Наверное, это и есть дух интернационала».