«Таинственно-прекрасное прозреет»
Так, по-восточному витиевато называется выставка работ художников Востока, открывшаяся в Центральной городской библиотеке им. Герцена (ул. Чапаева, 5). В зале, своей стариной и какой-то незримой аурой напоминающем великий Эрмитаж в сильно уменьшенных размерах, разместились удивительные, полные загадок, тревожащие душу картины современных художников, предоставленные коллегам художественной галереей живописи «Stef-art». Картины, на которых, конечно же, Азия. Но, если честно, с большим уже налётом Европы.
По крайней мере, такое ощущение имеет место быть. И ни плохо это, и ни хорошо. Просто взаимопроникновение культур — процесс неизбежный. И никакие Великие Китайские стены, никакие железные занавесы не способны отныне скрывать нас друг от друга. А в название выставки вынесена строка ВАН Вэя, китайского поэта века VIII. И, согласитесь, если вдуматься, мысль её неоспорима. И злободневна. И близка нам по сути.
«Кувшинок» было четыре варианта. Разные формы, ракурсы, пожалуй, размеры. Непривычно серо-чёрные, грозовые оттенки, зеркально отсвечивающая водная гладь, редкие ярко-оранжевые, с желта, вкрапления. Искусствовед Наталья ЧАПЛИНСКАЯ цитирует приблизительно: весна — цветут кувшинки, лето — цветут кувшинки, осень — цветут кувшинки… Очарован я этими цветами. Стихи китайского поэта. А картины китайского художника. ЛИ Жендина. Как сам он себя позиционирует — ученика знаменитого ЦАНГ Венхина.
Вообще-то мы не в Китае. И даже не на Востоке. В принципе, из Екатеринбурга никуда не выезжали. Но в арт-галерее Центральной городской библиотеки имени Герцена открылась загадочная, полная недоговорённостей выставка, в название которой вынесена строка китайского поэта, художника VIII века ВАН Вэя — «Таинственно-прекрасное прозреет».
С Ли Жендином мы ещё встретимся. А пока познакомимся с Хикмедом АВАДОМ из Объединённых Арабских Эмиратов. Его «Мудрец» — сова или, может быть, филин — крупноглаз, строг, суров. Оценивает зрителя на прочность? Готовится к нападению? Вспоминает о минувшем? Почему-то думается, размышляет он о том, что ждёт мир завтра. Вот табуну юных жеребцов из «Бега» размышлять совсем уж некогда. От них, взмыленных, мокрых, кажется, от пота, веет жаром. Или пожаром? И не покидает возникшее было ощущение существования внутри пламени. Внутри огромного пышущего огнём пространства. А может, это огонь, пожирающий изнутри?
«Три друга» всё того же Хикмеда Авада не горят — интригуют. Настраивают на философский лад. То ли речь о деревьях — их тут как раз три. Три дерева в центре натрое разделённого пространства. То ли на роль друзей претендуют земля с небом и всё живущее с цветущим между ними. То ли три части холста (холста?) служат одному образу. Постойте рядом, подумайте. Неизвестно, какие мысли придут в голову, о чём заболит, заноет душа… Пока не перекинется взгляд на «Императора». Кто он, этот титулованный деятель? Что за важная птица… или конь — дерзкий, сильный, непокорный красавец. А вдруг дело вовсе не в четвероногом скакуне. Вдруг на главные роли претендует серый кардинал, то есть золотой дракон, на фоне смутных очертаний (и под покровительством?) которого пытается отстоять свою независимость рвущий жилы рысак?
Загадка на загадке сопровождает нас в пути по выставке. Условные (фантазийные) «Небоскрёбы» (Хикмед Авад), сложенные из колечек, квадратиков, брызг, словно противостоят тому, что Ли Жендин назвал «Навстречу новому городу», тщательно прорисованному мегаполису в чёрно-бело-серых тонах. Стеклобетонному, бесколоритно европейскому. Впрочем, Наталья Чаплинская, ссылаясь на упомянутого Ван Вэя, говорит: высшим мастерством на Востоке считалось умение лишь тушью на белой бумаге сотворить образ. Хотя «Город дождя» тайваньского художника СИН Яо Ценя с его мокрыми облаками, мокрыми крышами, мокрыми лодчонками в реке (по-моему, единственная работа в экспозиции, от которой веет прохладой)… Тоже серая, с редкими красными пятнышками, оживляющими пейзаж… Замени тут завитушки пагод на параллельно-вертикальные линии современного западного мира — уйдет азиатский аромат. Останется тоже симпатичная внегеографическая картинка.
И ещё одна тайна… Специалист, конечно, сразу разглядит основу, на которую художник кладёт краски. И не ошибётся. Но нам-то, просто зрителям, позволено пойти на поводу у своего воображения. А тогда легко можно поверить в то, что первый брошенный на картину взгляд — самый верный, то есть «Император» «лёг» на золотую парчу. «Лотос» (САН Жи Суна) сложился не из мощных объёмных мазков, а потому что ткань хорошо «пожулькали» и не стали разглаживать. Что застывшая «Богиня Лакшми» (ДЗЕН Хао) выполнена на тончайшем бархатистом шёлке, а «Священные животные» (Сан Жи Суна), вполне дружелюбные слоники, по правде никакие не краски, а просто грубая рабочая джинса.
Восток, мы все давно уяснили, дело тонкое. Так что, вполне допускаю, всё обстоит совсем не так, как мне привиделось. Совсем даже иначе. А только не увидев понять уж точно нельзя. В «Герценке» нынче целое лето посвящено Востоку. Как стартовали встречей (не первой, между прочим) с тибетскими монахами, так и продолжают, постепенно знакомя гостей с восточной архитектурой, культурой, да хотя бы даже с чайными церемониями. Что касается картин… Ну, картины, художественное мастерство… это всегда визитная карточка. Для знакомства — вещь необходимая. И важная.
