Шёл к иконописи через живопись светскую

До конца мая в Доме художника (ул. Куйбышева, 97) можно увидеть работы художника Николая ШУШАЛЫКОВА. Выставку назвали «Дорога к храму». Сам Шушалыков шёл к иконописи через живопись светскую.

Его пейзажи, натюрморты и портреты наполнены светом, силой жизни, красотой обыденного. Резко сменить творческое кредо он смог впервые ещё в восьмидесятые (вместе с Германом МЕТЕЛЁВЫМ Николай работал над мозаикой «Времена года»). Этот опыт и позволил художнику со временем решиться на участие в росписи храмов (их за плечами Николая более 20). Его руки помнят и стены духовно-просветительского центра Патриаршее подворье, и храма во имя Святого преподобного Максима Исповедника в Краснотурьинске, и даже церкви святителя Николая Чудотворца на Афоне в Греции. И каждый раз подобная работа — это вызов, требующий максимальной отдачи.

Художники говорят, что в храмовой росписи, как и в иконописи, случайных людей нет. Желающие просто отработать заказ подчас не выдерживают нагрузки и напряжения или же впоследствии не берутся за новый.

— Храмовая роспись предназначена для создания литургического пространства во время христианского богослужения. Это, бесспорно, искусство социальное, — уверена искусствовед Ирина ШУШАЛЫКОВА. — И на художнике-монументалисте в этом случае лежит большая ответственность. Придя в храм сегодня, человек может прочувствовать историю нашей страны, её христианские символы, которые много лет пытались забыть.

Храмовая роспись — искусство монументальное, и, безусловно, оценить весь масштаб работы художника можно, только попав в пространство церкви. Но в рамках одной выставки через фотографии зритель получает возможность увидеть настоящий калейдоскоп таланта мастера, работающего в разных стилях росписи. Особенно интересны эскизы, в которых видны вариации на одну и ту же тему, мучительные поиски единственно-точного варианта. Шушалыков опровергает обывательское мнение о консервативности и творческой несвободе иконописца.

— Канон — это не жёсткие рамки, ограничивающие творческие возможности художника, — объясняет Шушалыкова. — Как и во всяком искусстве, в иконописании есть свобода творчества, которое всегда индивидуально. Когда иконописец осваивает ремесленную сторону, преодолевает технические сложности, совершенствует мастерство, приобретает богословские знания, у него появляется творческая раскрепощённость. Он начинает свободно говорить на языке иконы.

Николай Шушалыков чётко понимает разницу между обычным портретом и ликом (символом). Работая над образами Елизаветы Фёдоровны или Николая II, например, художник, безусловно, опирается на первоисточники. Но помещённые в мир иконы исторические персонажи начинают «говорить» совершенно по-другому, нести новые смыслы, для религиозного человека очень важные.