Красной нитью война

Бывает, что судьба даёт человеку при рождении целый букет талантов. А потом приходит война и становится стержнем судьбы. Её неизвлекаемой «красной нитью». Ветеран Великой Отечественной войны, участник Южно-Сахалинской операции августа 1945 года Александр ЯКИМОВ — тот самый случай. Мог бы стать хорошим поэтом и оригинальным художником, несмотря на врождённый дальтонизм. А в момент самоопределения вынужден был стать армейским связистом на Дальневосточном фронте. Получил в бою пулю в голову, но остался в строю. Потом сделал твёрдый выбор относительно будущей — самой мирной — профессии: стал строителем, главным инженером и конструктором треста «Уралметаллургмонтаж», возводил заводы на Среднем Урале. Между прочим, фабрики треста «Ураласбест», Сухоложский цементный и Богдановичский фарфоровый заводы.

…На Дальний Восток Александр Якимов попал по призыву ещё в 1940-м. Там же и первый день войны встретил — прямо на танцплощадке, во время воскресного веселья. Однако ошибаются те, кто думает: мол, на берегах Амура до 1945 года было тихо. И диверсантов «из-за речки» ловили. И в перестрелки с японцами вступали. И друзей погибших хоронили. «Вот только что говорил с ним, а через минуту — всё, убит», — вспоминает Александр Александрович.

В 1943 году в должности комсорга дивизиона связи он попадает из-под Хабаровска на Сахалин, а спустя два года становится участником Южно-Сахалинской операции, в ходе которой советские войска прорвали глубоко эшелонированную линию японской обороны на острове, овладели городами Хонда и Котон, внезапным броском перешли перевал Харами-Тогэ и выбили самураев с сахалинской земли. Но времени на отдых совсем в обрез: по десантным катерам — и на Курилы, добивать засевшие на южной гряде вражеские гарнизоны. До сих пор Якимов не может без содрогания вспоминать, как японские солдаты, не желающие сдаваться в плен, делали себе харакири на глазах у советских бойцов. Возможно, отсюда в послевоенной живописи нашего героя внезапно прорезываются восточные мотивы: например, сюрреалистический натюрморт из овощей, чем-то напоминающий знаменитую картину мастера Возрождения Джузеппе АРЧИМБОЛЬДО, выполнен в технике, близкой к буддийской «мандале».

Портрет Фиделя КАСТРО, которого Александр Якимов в качестве командира народной дружины в далёком 1963 году лично встречал в Свердловске, наполнен взрывным духом революционного романтизма. А вот образы классиков мировой литературы и музыки — НЕКРАСОВА, ПУШКИНА, ЛОМОНОСОВА, ВАГНЕРА — скорее ближе к классической графике. Впрочем, классической лишь на первый взгляд. Нарисовав ЧЕХОВА, художник-фронтовик внезапными движениями карандаша окрашивает его шевелюру в… рыжий цвет. А собственный автопортрет с орденом Отечественной войны II степени сделан почти в уорхолловской стилистике: яркие мазки, нестандартная цветовая гамма, суровый взгляд с холста.

В реальной жизни Александр Якимов суров разве что по отношению к себе. В 64 года, когда многими овладевают мысли о подкрадывающейся старости, он отправляется в пеший марш-бросок с Уралмаша до станции Аять. На протяжении десятилетий ведёт дневник — скрупулёзно, день за днём, занося на его страницы каждую чёрточку громыхающей за окном беспокойной эпохи, от политических баталий перестройки до колебаний потребительских цен в конце 1980-х — начале 1990-х годов. Пишет мемуары «Комсомольская стройка века» — волнующую летопись послевоенного возрождения, единственный рукописный экземпляр которой пока что хранится в его личном архиве. Рукописи, конечно, не горят, но…

А ещё Якимов пишет стихи. За всю жизнь их из-под его пера вышло больше 200, каждое из которых, по словам друга семьи Якимовых социального работника Людмилы БЕКБУЛАТОВОЙ, словно крик души. Правда, стихов своих Якимов никому, кроме друзей и родственников, не показывал. Мол, вот закончу последнее стихотворение — тогда и о публикации подумаю.

Разумеется, в поэтическом творчестве героя Сахалина война оставила свой неизгладимый след. Преследует в каждой строчке, в каждой запятой. Даже памятники Екатеринбурга автор видит через призму военных лет.

…Два огромных человека

Стоят на пьедестале.

Один танкист, другой кузнец,

воплощение в металле.

Кузнец стоит в порыве ветра,

орлом расправив грудь.

Брату грозному танкисту

вперёд указывает путь.

И сам могучею рукою,

растопыривши персты,

несёт в себе народа силу

и изваяние судьбы.

…В лицах их моя Отчизна,

сила воля, рвенье, гнев.

Уничтожить ад фашизма,

дать свободу, мир для всех.

Этот памятник — как символ,

окрыляет нашу славу,

напоминает вечный долг:

хранить советскую державу.

Очередной День Победы Александр Александрович Якимов встречает в возрасте 95 лет, в окружении любящих людей. Стал немногословен — всё-таки годы и боевые раны берут своё. Но первое, что сделал герой сражений с японцами, когда увидел корреспондента «Вечёрки» — это пожелал здоровья и долгих лет и газете, и всем её сотрудникам. Сначала в прозе, а затем и в стихах: «Вечерний Свердловск — газета горожан, всем она их возрастам подруга. Она живёт и служит их делам, они её читают в час досуга».

Смею предположить, что это — лучшая оценка нашей работы за почти шесть десятков лет. Покруче любой престижной премии в сфере массмедиа.