Покоритель Лувра жил на Дровяной
Главный корпус Уральского государственного университета на проспекте Ленина, 51 – одна из визитных карточек Екатеринбурга наряду с Плотинкой и усадьбой Харитоновых-Расторгуевых. А для многих читателей – еще и важная веха в жизни. Ведь университетов в столице Урала много, а панибратское прозвище «универ» приклеилось почему-то только к УрГУ. Еще бы: он же первый на Урале!
Выпускники УрГУ (ныне филиал Уральского федерального университета) – это целая симфония имен, которые говорят сами за себя и в особом представлении не нуждаются: рок-музыканты Александр Башлачев и братья Самойловы («Агата Кристи»), писатели Владислав Крапивин и Ольга Славникова, президент РАН Юрий Осипов, кинорежиссер Владимир Мотыль, поэт Илья Кормильцев… А вот имя Василия Мостовенко известно разве что особо продвинутым краеведам и архивистам. Жаль, ведь именно его дом в конце позапрошлого века стоял на месте нынешнего главного здания Университета.
Василий Васильевич Мостовенко для дореволюционного Екатеринбурга – примерно то же самое, что Карл Фаберже для Российской империи. И известны его творения тоже были весьма широко, в том числе за рубежами Отечества. На Всемирной Парижской выставке 1900 года экспонат из России – огромная карта Франции, выложенная из уральских самоцветов, – завоевала гран-при, а господин Мостовенко получил из рук президента Французской республики одну из высших наград этой страны – командорский крест Почетного легиона. И немудрено: ведь карта была изготовлена на Екатеринбургской гранильной фабрике, которой Мостовенко руководил, сначала в должности главного инженера, а затем и на директорском посту. И не просто руководил, а лично участвовал в создании «самоцветной карты»: сам разработал проект, сам подобрал текстуру и сам контролировал процесс сборки, да так усердно, что даже зрение себе посадил. Но «овчинка» оказалась вполне достойной таких жертв: карта, получив букет причитающихся ей наград, сразу же после окончания выставки была перенесена в главный музей Франции – Лувр. Сегодня екатеринбургский шедевр, выполненный из 20 редчайших камней и металлов, украшает Компьенский дворец, расположенный в департаменте Уаза и служивший в Средневековье резиденцией французских королей.
Казалось бы, после такого триумфа автор непременно должен стать миллиардером, переселиться жить на Багамы, скупить все гранильные фабрики в мире вместе с контрольным пакетом акций Суэцкого канала, а заодно и герцогский титул приобрести. А Василий Мостовенко шанс прославиться и разбогатеть упустил – то ли не хотел, то ли некогда было. Все его силы, мысли и даже личное время «съедала» фабрика, которую он фактически поднял из руин и превратил во всемирно известный бренд. Потому и жил до самой смерти в неприметном двухэтажном особнячке, бок о бок с Дровяной площадью, на которой впоследствии вырастут Оперный театр и гостиница «Большой Урал». Его соседями по жительству были такие же, как он, «технари», правда, рангом пониже и именами поскромнее. Например, семья Рожковых, проживавшая в деревянной усадьбе стиля «купеческий модерн», прозванной в народе «домиком-пряником». Хозяин этой деревянной усадьбы, некий Степан Рожков, особого следа в истории не оставил – известно лишь, что дом был записан на его имя. А вот другой Рожков, Василий Иванович – персона в Екатеринбурге весьма примечательная: горный инженер со столичным дипломом, смотритель Екатеринбургской обсерватории и Монетного двора, изобретатель турбин двойного действия с горизонтальным валом. Турбина по тем временам вполне инновационная, своего рода техническое чудо. Может, эти два Рожковых родственники? Не случайно ведь, по свидетельству известного советского ученого-химика Армина Стромберга, в «домике-прянике» перед самой революцией располагалась начальная школа для детей «технической интеллигенции». На цепь совпадений как-то не очень похоже.
Вместо мегатеатра – мега«универ»
После революции новая власть озаботилась судьбой «частного сектора» на Дровяной площади. В том смысле, что решила его снести. Тем более что владельцы особняков и домов с мезонинами, украшавших Дровяную и примыкающую к ней Верхне-Вознесенскую улицу (ныне улица Тургенева), после 1917 года либо эмигрировали, либо были репрессированы «за буржуазное происхождение», либо отдали жилье под нужды победившего пролетариата и уехали из Свердловска. В начале 30-х годов городские власти задумали возвести на месте особняка Мостовенко грандиозный «синтетический театр» на 8000 человек. Идея с этим театром заслуживает отдельной статьи, но – увы. Гладко было на бумаге, на которой мегатеатр и остался. То ли денег на стройку не хватило, то ли подоспела эпоха «большого террора», и не до театров стало товарищам большевикам. Лишь в начале 50-х годов, когда страна потихоньку оправилась от кошмара военных лет, трест «Уралшахтпроект» получил от Министерства угольной промышленности СССР важный заказ: построить большое административно-конторское здание для объединения «Свердловскуголь», а рядом с ним – помпезный Дом радио и телевидения.
За разработку обоих проектов взялся архитектор Александр Петрович Тафф – личность в сообществе зодчих легендарная и в определенной мере даже скандальная. К моменту начала строительства Тафф имел в биографии два высших профессиональных образования, несколько успешных проектов (улица Грибоедова на Химмаше – его рук дело), а также отсиженный по политической статье тюремный срок. Посему характер у Александра Петровича был крут, амбиции – королевские, талант – потрясающий своими масштабами. В самом деле, чего мелочиться? Площадь Парижской коммуны большая, на ней места хватит не только угольному тресту и телецентру, но и скверу с фонтаном, а в центре сквера хорошо бы еще и памятник изобретателю радио Попову водрузить. Однако с постройкой телецентра дело не заладилось, хотя проект Таффа незадолго до смерти поддержал сам легендарный Алексей Щусев, создатель мавзолея Ленина. Поэтому в итоге решили принять компромиссный вариант: строим трест, а рядом с трестом – жилое здание с магазином «Спорттовары». Однако после смерти Сталина строительство было приостановлено, а в 1957 году уже почти готовую «коробку» отдали под нужды Средне-Уральского совнархоза. Здание принялись активно достраивать, отделывать, оборудовать связью... но тут в очередной раз поменялась «линия партии»: вдохновителя и организатора совнархозов Никиту Хрущева отправили в отставку, совнархозы упразднили, а пятиэтажный дворец в стиле сталинского ампира решено было передать Уральскому государственному университету, который с 1920 года, с самого «дня рождения», вынужден был ютиться аж в пяти филиалах, разбросанных по всему Свердловску.
А от «домика-пряника», как и от особняка директора гранильной фабрики Мостовенко, остались лишь фотографии. И на том, как говорится, спасибо. Ведь история – дама безжалостная и на регалии не глядит. Только от нас, ныне живущих, зависит, доживет ли детище архитектора Таффа до своего двухсотлетнего юбилея или разделит судьбу своего предшественника, «приложившись к праху его». А то совсем уж неудобно перед французами будет.
