Что человеку – комедия, то животному… трагедь

Все началось с приглашения. Однажды утром его принесли и вручили лично в руки. Ничем оно казалось не примечательно: обыкновенная картонка; завернута в прозрачный файл; покрашена белой краской. На простецкую серо-коричневую бечевку была привязана белоснежная, выбеленная временем и ветрами… кость. «Имеем честь пригласить Вас на вечер к Мамонту»… Интересно, какой подарок виновнику торжества был бы уместнее?

Рай без Евы и Адама

Она стала моим Вергилием. На Данте я, конечно, не тянула: росточком-возрасточком поменьше-помоложе, да и литературным способностям до флорентийского гения ой как далеко. Полосатоголовая квагга окинула мою фигуру печальным взором и легким движением копыта лягнула дверь. Тьма рассеялась, и пред нами открылись... высокое небо, сочно-зеленая трава, искрящееся в лучах озеро. Тишина. Вот, оказывается, куда попадают вымершие животные… Рай – только без Евы и Адама.

«Он всюду царь, но там его держава» — лошадь кивает в сторону леса. Среди стволов видна величественная фигура. Ирландский олень, гордо неся на голове огромные рога – будто корону! – выходит на свет. Парнокопытный житель рассекал евразийский материк 7 с лишним тысяч лет назад. Что привело его сюда? Человеческая зависть: у первобытных мужчин не было таких роскошных, шириной под 3 метра рогов, и мастерить всевозможные «мульки-бирюльки» для первобытных женщин охотникам приходилось из оленьих.

Если бы не слабости…

А вот передо мной неуклюже и медленно, словно в покадровой съемке, пробегает додо, или дронт. Пернатый житель острова Маврикий не смог убежать от гибели, что в XVII веке высадилась на берег вместе с европейцами. Падкая на фруктовую сладость и сладость речей, птичка доверилась людям, кошкам и крысам. И те, и другие, и третьи оказались одинаково падки на нежную птичью плоть. Облик наивного «дурачка» (так «додо» переводится с португальского сленга) увековечили последователи ДАРРЕЛЛА из Джерсийского треста охраны диких животных.

Вглядываюсь в водную гладь. Темным пятном всплывает неповоротливая и тюленеобразная Стеллерова корова. Вот уж поистине, когда залог жизни и здоровья – худоба. Если б 10-метровая коровушка не носила на теле столь много ценного для сухопутного двуного жира, жила б и по сей день. А европейские-то тарпаны в этом раю за какие «заслуги»? Бегали ж себе огромными стадами по степям, никому не мешали… А они, ловеласы дикоглазые, кобылок уводили и покрывали где-нибудь в темном лесочке под лунным сиянием. После крестьянам приходилось «нагулянное» выращивать, а «папашек» – отстреливать. Дабы неповадно было. Впрочем, блуд домашних кобыл в итоге стал шансом для исчезнувшего вида возродиться. Кровь тарпанов оказалась жива в потомстве, и сейчас исследователи нескольких европейских зоопарков пытаются вывести самих тарпанов.

Не в шкуре дело

А вот и причина моего сюда визита. Собственной персоной – Мамонт. Его печальная биография известна если не всем, так многим. Вспомните Ледниковый период! Многие ученые мужи до сих пор считают, что за свое исчезновение гигантские собратья слонов должны сказать «спасибо» нашим ненасытным предкам. Даже далекие от технического прогресса, они умудрились уничтожить массивных, до 5 метров высотой, животных!

А ведь людям, казалось бы, еще далеко до прожорливости самого большого плотоядного на планете – тилацина, или Тасманского тигра. Чудом выживший на Тасмании под псевдонимом Сумчатый волк, он имел отвратительное на вкус мясо. Однако программа по защите свидетелей его теплой и мягкой шкуры не спасла: последнего тилацина застрелили и пустили на шубу в 1936 году.

– Кой-Кой, а сама ты здесь почему? – глажу кваггу по мягкой, бархатной мордочке. Она чуть грустно улыбается: «Я оказалась к человеку слишком доверчива…» Приглядываюсь: на полосатой шее – карточка. «Дата смерти 1878 год». Недолго же дружелюбная лошадка прослужила самонадеянному «господину» Человеку.