Купюра преткновения

Тем, кому доводилось читать и конспектировать труд Карла Маркса «Капитал», наверняка запомнил (даже если все остальное благополучно выветрилось из головы) знаменитую формулу «товар – деньги – товар», которая предельно четко отражает суть материальных взаимоотношений. Однако математическая модель зачастую рушится, когда ее без всякой коррекции пытаются применить в межличностной сфере.

Кто добытчик, кто растратчик

Во времена Карла Маркса, а уж тем более в предшествующие века, все выглядело предельно просто. Мужчина был добытчиком, нес в дом либо тушу мамонта, либо золотого тельца, а женщина эту добычу тратила: на мужа, на детей, на себя любимую. А потому денежный вопрос волновал супругов практически с одной стороны: лишь бы средств хватало. Не то что в наши дни: жена зачастую зарабатывает наравне с мужем, а то и гораздо больше. Вот и возникает возможность построения разных финансовых моделей. И выбор этот порой сопровождается непониманием, раздорами, настоящими войнами.

Если деньги в дом несет исключительно мужчина, то он считает себя вправе контролировать не только траты, но и нематериальную сферу. Однако если в период домостроя женщина воспринимала такое распределение ролей как должное, то в эпоху эмансипации, а уж тем паче в период расцвета феминизма принялась протестовать, причем весьма решительно. Сегодня представительницы прекрасного пола требуют либо равной доли в дележе добытого мужем, либо даже большей: мол, мы домашнее хозяйство ведем, детей растим, супруга ублажаем – значит, имеем право. И тогда столкновения амбиций не избежать.

Ситуация многократно усложняется, если основным или единственным добытчиком становится женщина. Счастье, если свои амбиции она оставляет за порогом дома и не попрекает дражайшую половину иждивенчеством и неспособностью делать деньги. Если же бизнес-леди и в семье претендует на лидерство, а супруг этому противится (явно или подсознательно), то брачная ладья рано или поздно разобьется о финансовые рифы.

Впрочем, иногда партнерам удается договориться о тратах на паритетных началах. Семейный капитал они расходуют либо пропорционально вкладу каждого, либо поровну, либо после совместного обсуждения разумности крупных покупок. Разумеется, данный вариант применим, если оба супруга вменяемы, предельно честны, способны слышать друг друга и уважать свои и чужие интересы. В жизни такое встречается не так уж часто.

«Плачу сама»

Моя подруга Полина не способна обсуждать денежные вопросы. Она считает это моветоном, низкой темой. Поговорить о «Королевстве полной луны» Уэста Андерсона или о «Любви» Михаэля Ханеке – это достойно культурного человека, а просить у мужа денег на шубку – удел кокоток.

Когда Полина вступила в возраст невесты на выданье, она проявляла щепетильность, которая должна была порадовать скрягу, но напугать того, кто считает щедрость непременным свойством настоящего мужчины. Полина отвергала дорогие подарки, норовила сама заплатить за свой билет в кино/театр и за выпитое/съеденное в кафе или ресторане. Вопросы родственников типа: «А какая у жениха машина? Есть ли у него квартира?» встречала в штыки. Ну а предложение кавалера свозить ее на Кипр и вовсе восприняла как попытку превратить ее в содержанки.

Как ни странно, но подобная тактика приводила к тому, что возле Полины задерживались типы, благосклонно принимавшие ее порыв платить не только за себя, но и «за того парня». И личные отношения чаще всего рушились именно из-за финансовых проблем, которые Полина считала недостойными обсуждения. Щедрых кавалеров напрягала ее чрезмерная материальная щепетильность – они просто уставали от необходимости отстаивать свое право тратить деньги на любимую женщину. Прижимистые же со временем вызывали отвращение у самой Полины: согласитесь, чрезмерная меркантильность не украшает мужчину и не нравится никому, даже бессребреникам.

Милые просительницы

Когда Александра вышла замуж за иностранца, некоторые ее подруги почернели от зависти. Да что там, Сашуня и сама себе обзавидовалась. Ее заморский принц имел фамильный, весьма прибыльный бизнес, а также фамильный загородный дом, смахивающий на замок из сказки. Однако счастье длилось недолго. Где-то через полгода Александра взвыла от мужниной рачительности: он тщательно проверял все счета, корил за излишние траты (а в таковые попадала даже не санкционированная им покупка пары колготок), ежедневно призывал к бережливости. А через год Сашуня вернулась на родину, оставив заморского принца в одиночку чахнуть над сокровищами.

Забыла сказать: по жизни Александра чрезвычайно дорожила и дорожит независимостью. И на иностранца свой взгляд она положила отчасти и по этой причине. Ей казалось, что представитель западной демократии будет демократичным и в семейных отношениях. Увы, в этом она ошиблась, как ошиблась, казалось бы, и при выборе второго мужа. Марк равноправия в браке не признавал априори. Создавший свой бизнес с нуля, он привык жестко контролировать финансовые потоки.

Поначалу Сашуня сочла, что наступила на те же грабли. Марк, хотя и баловал невесту, после похода в загс объяснил, что владельцем семейного кошелька будет он, а она будет лишь пользователем. Однако в реальности все оказалось совсем не страшно, а даже приятно. Стоило жене о чем-либо попросить, муж  охотно отсчитывал нужную сумму или давал добро на покупку (в основном операции производились по безналу).

Со временем Александра вошла во вкус и стала получать удовольствие от того, что приходилось просить у любимого то манто, то авторскую сумочку, то еще что-нибудь из этого ряда. А если учесть, что женушка не была мотовкой и умела выразить свою благодарность, Марк тоже получал свою долю радостей от трат на обожаемую половину. Согласитесь, приятно услышать, как жена на вопрос подружек: «Ой, какой замечательный у тебя кулончик!» отвечает: «О, это подарок Марка, у него отменный вкус». Короче, Сашуня опять сама себе завидует.