Город «мертвых» собак

Казалось, ради этого стоило не по-детски вкалывать несколько месяцев без перерывов на сон, еду и секс. Казалось, это будет райский оплот спокойствия и неги, к которым так стремилась из шумного густонаселенного уральского мегаполиса пара екатеринбургских барышень. Казалось, нас ждет небывалое приключение с дикими безлюдными пляжами, недорогими местными фруктами и, конечно же, изобилием культурных удовольствий…

Сдам в хорошие руки

Сомнительного вида личности, предлагающие недорогую жилплощадь в 5 минутах ходьбы от моря и даже в районе города, курсируют по вагонам часа за 2–2,5 до конечной станции. «Жилье! Недорого!» – призыв квартиросдателей напоминает боевой клич вокзальных барыг, и интересоваться расценками не рискуем. Мамы, поди, не зря технику безопасности для дочек проводили. Решаем отказать сперва всем, а потом выбрать из тех, кто останется. Как привередливые невесты. Ну-ну…

Бабули разной степени древности виснут на вывалившихся из вагонов и враз очумевших от морского воздуха отдыхающих, как обезьянки на баобабах. «Девочки! Комната!! Квартира!!! Частный дом!!!» – отбиться от активных старушек не то что сложно, а как-то…неловко. Божьи одуванчики в этой глуши, наверное, только за счет руссо туристо и живут, от того сражаясь за каждого новоприбывшего чуть ли не на кулаках. Пенсионерки, как профессиональные цыганки, дергают за руки и прочие части немытого после 3 дней дороги тела и навязчиво предлагают жилье. И тут, словно величественный крейсер посреди бури, навстречу выплывает Она. Инна – как мы после уже познакомились. Свой номер. Душ. Холодильник. Плазменный телевизор. И 250 гривен в сутки! Плазма решает дело, и наши утомленные от 10-минутного боя души уплывают за фигурой прекрасной феодосийки. «Визитку возьми!» – в ладонь мне тыкается самодельный картонный прямоугольничек с номерами телефонов. Неизвестным Татьяне и Валентине мы так и не звоним.

Искусство побеждает

Среда курортного городка на редкость сурова. Места на пляже среди сотен тел не найти – и мы идем на дикий, обнаруженный за Генуэзской крепостью вблизи мыса Ильи; фрукты ничуть не дешевле – и мы собираем дикий виноград, алычу и ежевику, в изобилии растущие вдоль Старо- и Новокарантинной улиц; дискотеки шумны и незажигательны – и мы отправляемся в…театр. Но это – отдельная песня.

Представьте себе строение сталинской эпохи посреди шумных сувенирных лавчонок. Вывеска, призывающая к покупке шуб, дубленок и недорого драгметалла, растянута над входом. Это городской театр, отмеченный на паре международных, даже кажется, фестивалей. В репертуаре – пьеса Владимира Соллогуба «Беда от нежного сердца». Тоже, кажется, отмеченная на каких-то смотрах-конкурсах. За билет–  20 гривен. Перед спектаклем в зале закрывают окна – чтобы перекрыть льющуюся из близрасположенных кафе музыку и кислород господам зрителям. Зал, как ни странно, почти полон. Люди пришли внимать искусству – ну и мы с ними. Уж не знаю, переворачивался ли у себя в фамильном склепе граф Владимир Александрович, пока переигрывали и недоигрывали местные актеры, но личное восприятие водевилей перевернулось. На другой бок и уже минут через 10 после начала. Музыкальные комедии – не наша стихия. Лучше уж «пино-нуар» с крымским рахат-лукумом на берегу Черного моря, воистину черного в ночное время суток, когда мусор и праздные туристы не видны простому близорукому глазу.

Живой что ли?!

Если убрать туристов, то число местных жителей будет ненамного превышать «поголовье» бездомных животных. Бродячих хвостатых и усатых в городе, как «собак нерезаных», – если не спят на скамейках, то загадочно смотрят вдаль, если созерцание утомило, вальяжно бегают по городу. Последнее, кстати, иногда смущало. Ладно, кошки, – они твари безобидные, укусят – не страшно, а вот «теленок» – волкодав, бегущий навстречу, заставлял сердце усиленно биться. И удивительно было не отсутствие ошейника и намордника, а спокойный нрав животного – нападать или кусать за ляжку псу хотелось меньше всего в его приморской жизни. Устрашая своим видом, он задорно пробегал мимо и в ожидании счастья замирал возле местных булочных. Вообще, за все время пребывания в Крыму ни одна уличная собака не то что не укусила, а даже погавкать не удосужилась. Жаркое солнце, видимо, испепелило в них всю агрессию, и вместо злобных завываний они растягивались на земле под развесистым деревом и своими позами первое время сильно пугали. «Мертвая!» – мысль, как истеричка, билась в моем сознании. Доверившись однажды собственной впечатлительности и решившись помочь «умирающему» псу, я была изрядно удивлена его неожиданно открывшимися глазами и активно повиливающему хвосту. К концу первой недели «мертвые собаки», лежащие по всему городу, изумлять перестали.

Лихие азиатские парни

Почему в курортной зоне, где полгода стоит ну очень теплая погода, городской и междугородний транспорт не оборудован кондиционерами?! Ну ладно, соглашусь, кондиционеры – удовольствие дорогое. Но, если мне не изменяет память, форточки и аварийный люк – неотъемлемая часть любого городского транспорта. Так почему же эти «источники» свежего воздуха неподвластны рукам двух крепких парней?

Украинские водители, к слову, или, точнее, азиаты, приехавшие на работу в Крым, – это отдельная каста. Южный отдых в их компании приобретает оттенок безумия и добавляет незабываемые нотки страха за собственную жизнь. Особенно это проявляется на ночных рейсах, когда число желающих уехать куда-либо удваивается, и, как следствие, в автобусе с помощью пластмассовых табуреток увеличивается число сидячих мест. Чтобы дорожная полиция «зайцев» не заметила, водители оперативно сообщают друг другу о ситуации на дорогах. Для подстраховки пассажиры, сидящие у приборной доски, при приближении к местным постам ГАИ старательно наклоняются. А та самоотдача и преданность делу, пронизывающие каждую фразу таксиста, зазывающего поехать именно с ним в Ялту, Коктебель и т. д., и вовсе поражает сознание отдыхающего.

Какой ты была…

Ручаюсь, если бы Марина Ивановна Цветаева оказалась в Феодосии XXI века, на свет никогда бы не родилось и половины ее стихотворений – изумительно тонких, прозрачно изысканных, словно писанных акварелью, и пронизанных восточной атмосферой крымского городка. Не решись сестры Цветаевы в начале XX века приехать к литератору и покровителю литераторов Максимилиану Волошину («хозяину Коктебеля», как его называли и кем он по большому счету и был), не знать нам, каким было когда-то это провинциальное местечко.

«…Когда мы увидели феодосийские улицы, Итальянскую (главную) улицу с арками по бокам, за которыми лавочки с восточными товарами, бусами, сладостями, когда сверкнул атлас, рекой разливающийся по прилавку, и его пересек солнечный луч, золотой воздушной чадрой протянулся под арку – и когда из-под арки вышли два мусульманина, унося плохо завернутый шелк, и брызнула нам в глаза синева с плывущими розами, – бороды черней ночи показались нам со страницы Шехерезады, ветер с моря полетел на нас – из Стамбула! И мы поняли – Марина и я, – что Феодосия – волшебный город и что мы полюбили его навсегда». Таким – сказкой Гауфа и кусочком Константинополя – увидела город Анастасия Цветаева, таким она описала его в своих «Воспоминаниях».

Сейчас, говоря о нынешней Феодосии, скорее согласишься с Чеховым (каюсь, до его домика в Ялте лично я так и не добралась): «…Серовато-бурый, унылый и скучный на вид городишко. Все выжжено солнцем, и улыбается одно только море, которому нет дела до мелких городишек и туристов». Море, и правда, улыбается – крупными бирюзово-синими волнами, над которыми курсируют чайки. Одна из таких нагло взимает с нас «мзду» в виде лепешки – за пребывание на несанкционированном пляже, укрытом от многочисленных глаз крепостными руинами, глиняными горами и непролазными каменьями.