Прилетит вдруг волшебник…
В детстве Римма мечтала: пролетит над их северным поселком самолет и сбросит с неба домик с куклами. Игрушек вообще не было. Роль единственной и страстно любимой ляльки выполняла кукольная голова. Да и кто из них в войну имел что-то более ценное… Война, правда, еще продолжалась, когда дед принес выпрошенного у пацанов большого матерчатого зайца с плюшевыми ушами. Без одной лапы. Набитый опилками, тот служил мальчишкам чем-то вроде футбольного мяча. Но девочка его потом просто не выпускала из рук. И страстно любила.
А еще они с подружкой Зоей все пытались построить убежище из досок. Украшали его изнутри черепками от битой посуды — старых чашек, тарелок. Хотелось, чтоб было красиво. И вкусно. Потому и придумывали угощение из перезимовавшей картошки. Сладкая, она казалась вкуснее не часто пробуемых конфет.
Целое лето дети проводили в этом убежище, а зимой, когда снегу наметало выше крыши, строили вокруг ходы и лабиринты.
Потом семья переехала в Березовский. Там, в поселке Шиловка, началась совсем другая — мирная — жизнь. Два барака стояли друг напротив друга. Между ними — пригорок и отличная поляна. Здесь ребятня — Римма Власова с братом Аликом тоже — проводила все свободное время. Спустя полвека оба вспоминают, как это было.
Шли под красным знаменем
Играли много. С особым старанием воевали за красное знамя.
На самом деле вместо знамени был флажок. Но это не важно. Главное, ребята распределялись на две команды по 6—10 человек. Обычно считалось: одни красные, другие — белые. Белые вызывали, естественно, стойкое отторжение (не наши же). Но беспристрастная считалка действовала неумолимо. Так что обходилось без обид. Важно, что у каждой команды имелся флажок. У флажка располагался часовой. А линия фронта проходила по разделяющей полосе. Чужой флажок требовалось захватить и доставить в свой лагерь. При этом свой флажок надо было достойно защитить от посягательств противника. На чужой территории тебя всегда могли заляпать. Заляпанному приходилось замереть (то есть выбыть из игры) и неограниченное время стоять смирно, пусть и с раздвинутыми в стороны руками. Впрочем, спастись тоже не возбранялось. Для этого надо было, чтоб кто-то из своих ухитрился подбежать и разляпать. Овладеть знаменем в подобных условиях могли лишь самые ловкие и смелые. Надо думать, быстроногие. На них в командах был особый спрос.
С неменьшим увлечением детвора сражалась в лапту. Ребята сбегались со всей округи. Чертили на земле круг. Вставали в него человек 8—10—12, и ведущий игрок пытался выбить маленьким резиновым мячиком одного участника игры за другим последовательно. Отбивались деревянной палкой с плоским окончанием. Чем-то напоминающей весло. Если отбиться не получалось, игрок занимал место ведущего, а тот становился в круг.
Деревянные лопатки — биты — делали, кстати, сами. Искали в лесу подходящую ветку, срезали и обстругивали. Каждый уважающий себя «лаптист» имел штук 10 в запасе.
Из подвижных игр ещё обожали «третий лишний». В круг становились парами. Один впереди, другой сзади дышал в затылок. По кругу двое игроков гонялись друг за другом. Убегающий при этом держал в руках ремень. Когда он выбивался из сил, задача была стегануть по пятой точке кого-то из стоящих сзади, бросить ему ремень и занять место впереди переднего. Пара сохранялась, а уже новый игрок со свежими силами убегал от догонялы.
Чижик-пыжик на Урале был
Когда мамы варили холодец, кости (суставы, мослы) не выбрасывались. Подрастающее поколение их собирало, тщательно мыло, сушило. Потом сооружало из вновь обретенных сокровищ фигуры и такой же костью с расстояния не то что далекого, но заранее всегда обговоренного, эти фигуры разбивало. К слову, от коровы кости всегда были большими, а вот свиные, наоборот, мелкими.
«Чижик» был несколько иной, но чем-то похожей игрой. В землю забивался колышек, на него устанавливали сучок в форме рогатинки. Необходимо было с установленного расстояния сбить этот сучок закругленной на конце палкой (шаровкой, битой).
Из этой же серии были, судя по всему и «городки». Разве что они требовали больших хлопот. Потому что «городки» (рюхи, бабки) надо было ещё заготовить. Младшим Власовым в этом деле неизменно помогал дед, Александр Васильевич. Он вырезал чурочки длиной полтора десятка сантиметров, и в диаметре около шести, выстругивал их, ошкуривал. Получалось ровненько, гладенько. Посмотреть, и то любо-дорого. В руки взять — вдвойне приятно.
Из «городков» тоже сооружались разные фигуры. У каждой, кстати, было свое имя — змея, например, или вилка, или звезда. Но, как ни зови сооружение, его надо было просто разбить. Разбить издалека, шагов с 20—25. Разбить длинной, почти метровой палкой, называемой, как и в других играх, битой или шаровкой. Попыток давалось ровно три. Если все складывалось удачно, то можно было приступать к следующей, более сложной фигуре. Если нет, приходилось уступать место следующему игроку.
Сомнительной игрой, с точки зрения, взрослых была, разумеется, чика. Все-таки деньги в детских руках… Монеты разбрасывались на земле. Самой крупной из них — пятаком — били об стенку. Если отлетевшему пятаку удавалось покрыть копейку или двушку — пляши: твои личные сбережения возрастали. На эту самую копейку.
Вот лечу я в санках
Особым радостям ребятня обязана зиме. Школяры заливали водой и морозили дно деревянных лотков, а потом по крутым берегам речки Шиловки летели вниз со смехом и гиканьем. Задача была — проехать по льду дальше всех. Иной раз удавалось даже выскочить на противоположный берег. Еще на этих лотках пытались цепляться крючком за проезжающие по дороге 3-тоннки. Хорошо, что дед вовремя оказался в курсе. Влетело так, что с опасными экспериментами быстро покончили.
Зато начался расцвет увлечения коньками. У Юрки, сына учительницы, да ещё у кого-то, были настоящие «снегурки» с загнутыми вверх носиками. Их в компании по очереди надевали на валенки и до одурения носились по застывшей речке. Потом, уже в старших классах, когда Римме купили вожделенные «фигурки» с ботинками, она каталась со знанием дела. В это время они с подругами ходили на специально заливаемый каток в поселке Советском, неподалеку от кинотеатра «Дружба». Там собирались приятели-одноклассники, и работал прокат коньков. Было где погреться. А к тому же каток хорошо освещался, и там гремела зажигающая музыка.
Лето в эти годы посвящалось футболу, волейболу, баскетболу... На огромной территории старого кладбища, где оставался ещё пустой незаполненный участок, натягивали сетку. Сами собой набегали, как водится, зрители и болельщики.
Не без змея
Еще несколько слов про деда. Александр Васильевич проводил с детворой немало времени. Но особенно внукам запомнилось, как под его руководством они мастерили и запускали воздушного змея: на тоненькие палочки натягивали бумагу, от каждого угла спускали по веревочке, сводили их в центре и вытягивали в одну большую — метра два — веревку-хвост. Дальше надо было сильно разбежаться и отпустить изделие. Если удавалось поймать ветер, змей взлетал до облаков.
Лучше всех запускать змея в их компании получалось у легкого на ногу Юрки Горланова…
